> Свежая статья <

Лукашенко подписал декрет о «тунеядцах». Ответы на вопросы

2 апреля т. г. Президент Беларуси Александр Лукашенко подписал декрет N3 «О предупреждении социального иждивенчества». Декрет вступает в силу после своего официального опубликования и будет применяться к отношениям, возникшим с 1 января 2015 года. Сообщается, что данный правовой акт издан «в целях стимулирования трудоспособных граждан к трудовой деятельности и обеспечения исполнения ими конституционной обязанности по […]

Август 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Фев    
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Президент посетил детскую школу-интернат

Президент посетил детскую школу-интернат

В канун Нового года, 30 декабря, Александр Лукашенко посетил школу-интернат для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей в городском поселке Радошковичи Минской области, и поздравил их с новогодними праздниками, сообщили в пресс-службе белорусского президента.

В Радошковичской школе-интернате, которая  находится в Молодечненском районе, в настоящее время воспитываются 89 детей. Для их проживания  и учебы  в интернате созданы максимально благополучные  условия.

Александр Лукашенко познакомился с жизнью воспитанников, их бытом, созданными условиями для полноценного отдыха и учебы, посетил комнаты трудового обучения, где девочки постигают азы кулинарного искусства. Там его угостили блюдами собственного приготовления, Президент, в свою очередь, не остался в долгу и  подарил воспитанникам  кулинарную книгу.

Затем была экскурсия по краеведческому музею, после – посещение музея воздушных и огненных таранов. Здесь ребята не упустили такой замечательный  случай и подарили белорусскому лидеру поделки, сделанные собственными руками.

В заключение всех ожидал большой сладкий стол и новогоднее представление. Александр Лукашенко преподнес детям праздничный торт и целую кучу различных подарков – спортивный инвентарь на все случаи жизни — лыжи, коньки, мячи, клюшки и шайбы.

А днем ранее, 29 декабря, президент Беларуси побывал в Жодино – тут он посетил Жодинский детский дом, где также поздравил всех детей и работников с наступающими новогодними праздниками. Кроме того, все 64 ребенка получили сладкие подарки и спортивные тренажеры.

Директор детского дома Татьяна Киреева рассказала, что сейчас в Жодинском детском доме живут дети-сироты, в их числе и с особенностями психофизического развития. В 2011 году жители Беларуси усыновили 18 воспитанников детского дома, из них пять вернулись к своим законным родителям.

GAME

HOME

Интервью Сергея Доренко с президентом Беларуси А. Г. Лукашенко

Интервью Сергея Доренко  с президентом Беларуси А. Г. ЛукашенкоK

16 декабря, в пятницу, президент Беларуси Александр Григорьевич Лукашенко дал  видео интервью телеведущему  Сергею Доренко, оригинал видео представлен на сайте Русской Службы Новостей (РСН). В интервью с А. Лукашенко были затронуты такие вопросы, как смертная казнь, теракт в минском метро, вопросы внешней и внутренней политики.

Предлагаем Вашему вниманию полный текст данного интервью.

С.ДОРЕНКО: Александр Григорьевич, как происходит смертная казнь в Белоруссии? Это что? Это электрический стул? Это укол? Это усыпление? Это расстрел? Это взвод стреляет у стенки? Это выстрел в затылок? Что это?

А.ЛУКАШЕНКО: Сергей Леонидович, клянусь вам, что я не знаю, как это происходит, но у нас, по-моему, только расстрел. У нас нет электрического стула, химии – только расстрел.

С.ДОРЕНКО: Несмотря на то, что на людях десятки жизней, покалеченных судеб, страшно отдать под расстрел?

А.ЛУКАШЕНКО: Самое жуткое. Я уже много раз публично об этом говорил до этого случая, что у президента много функций и полномочий, но, как у вас, мораторий объявили в России, у других президентов, не только новации белорусской конституции, так и у других. Мне кажется, что и у них то же самое: сама страшная функция — это когда ты подписываешь указ, где человека нельзя помиловать, особенно в Белоруссии, потому что у нас есть пожизненное заключение и исключительная мера наказания. Если есть малейшее сомнение, ну, хоть чуть-чуть…

Я говорю: имеет значение, у нас есть пожизненное заключение, давайте человека там оставим. А вдруг ошиблись? Хотя пожизненное заключение, как многие говорят, страшнее, чем смертная казнь, потому что в клетке сидит человек, грубо говоря. Но, тем не менее, вдруг ты ошибся и взял на себя? И после суда, поскольку ко мне все материалы приходят, обратился он с прошением о помиловании, нет, – я все равно обязан указ подписать.

С.ДОРЕНКО: Эти двое, кто взорвал минское метро, не будут помилованы?

А.ЛУКАШЕНКО: Я указ еще не подписывал ни о помиловании, ни об исключительной мере наказания, документы мне еще не поступили. Я думаю об этом каждый день. Вы знаете, я сегодня думаю, откровенно скажу, больше не о том, подписать указ о смертной казни или не подписать, я думаю о том, что изучаю реакцию общественного мнения. И не потому, что я поддаюсь уж слишком общественному мнению, влиянию, – не поэтому. Я переживаю, что есть часть людей, которые даже не то что хотят, не хотят… Наше общественное мнение однозначно, можно сказать, подавляющее большинство определилось, но есть люди, которые начинают разыгрывать это, опять же, в политических целях: это заказ власти, еще чего-то и так далее. Я человек битый уже, я все это понимаю, но с этим никак не могу до сих пор смириться, когда начинают обвинять во всех грехах.

Страшно то, что это аномалия для Белоруссии, этого не могло быть и не может быть. Я когда с Путиным в тот день и на следующий день разговаривал по этому поводу, он позвонил, высказал соболезнования. У меня слова из головы не выходят его, он сказал: слушай, но им-то что от вас надо?

С.ДОРЕНКО: То, что было сделано однажды, может быть сделано дважды. Можно ждать еще такого?

А.ЛУКАШЕНКО: Так сегодня мир, а не только мы, мир ждет всегда всяких гадостей. А то, что случилось у нас, конечно, не дай бог, не дай бог, конечно, я не хотел бы это еще раз пережить, но это может быть, поэтому мы это не исключаем.

С.ДОРЕНКО: Простите за занудство, расстреляют?

А.ЛУКАШЕНКО: Что значит?

С.ДОРЕНКО: Их расстреляют?

А.ЛУКАШЕНКО: Если я подпишу указ, расстреляют, конечно.

С.ДОРЕНКО: А как узнать, вы подпишете или нет?

А.ЛУКАШЕНКО: Это публично будет все.

С.ДОРЕНКО: Будет публично?

А.ЛУКАШЕНКО: Конечно. Если я приму решение… Я никогда этого не прятал.

С.ДОРЕНКО: То есть вы ждете бумаг и потом?

А.ЛУКАШЕНКО: Да, мне документы представят. Ведь комиссия есть специальная, комиссия при президенте, комиссия по помилованию, через которую проходят эти документы.

С.ДОРЕНКО: Белоруссия в мире, интересно. Если позволите, я вспомню колкость, которую я допустил в интервью с вами 17 лет назад, когда у власти был Кебич, а вы были борцом с коррупцией, молодым депутатом…

А.ЛУКАШЕНКО: Я не был, я и есть на самом деле.

С.ДОРЕНКО: Я помню сам слоган кампании, чем дышала ваша кампания 17 лет назад. И я позволил себе колкость, геополитическое замечание, я сказал: Александр Григорьевич, боремся, конечно, мы за пост руководителя страны, но, по существу, эта страна всегда будет агрегирована, добавлена к чему-то, эта страна никогда не будет иметь самостоятельной политики, и вам достанется белый Mercedes Кебича, а политику вашей страны все равно будут определять в Кремле. Я помню ваш ответ, вы сказали, что относитесь к России, как к братьям, вот так. Но за все эти годы, насколько я видел, наблюдал, были разные попытки. После Олимпиады в Китае вы говорили о сплочении с Китаем, и как будто у вас там были переговоры, с Россией были успехи, не успехи, разное: Ельцин, выступление в Государственной Думе 1996 года, ваше выступление, референдум, то есть огромная история какого-то поискосоюзничества. Белоруссия — это всегда должна добавляться, быть добавочной к чему-то или нет? И тогда почему Европа, Россия, Китай? Что лучше?

А.ЛУКАШЕНКО: До распада Советского Союза свободных мест в мире не было, все было поделено. И даже щелочки не было, чтобы между трениями и взаимодействиями государств в мире кому-то можно было проскользнуть или втиснуться и там остаться не раздавленным. И вдруг произошел распад Советского Союза. И, допустим, из 200 государств – не помню, сколько их тогда было – появилось 210, 215 государств и так далее.

Беларусь, естественно, это была самая социалистическая, самая интернациональная часть Советского Союза, самая, самая, самая. И самая близкая к Российской Федерации, естественно, в силу многих причин, но главная причина, что я, как белорус, и вы, как русский, мы ничем не отличаемся друг от друга.

С.ДОРЕНКО: Мы отличаемся. Вы принадлежите Европе, это видно. Это видно в бытовой культуре белорусов, это видно в сельскохозяйственной культуре белорусов. Вы принадлежите Европе, мы сильно отличаемся.

А.ЛУКАШЕНКО: Сергей Леонидович, Россия большая, ее нельзя в целом сравнивать с Белоруссией в целом. Давайте сравним Россию: вот, народ, самый идентичный белорусам, это ленинградцы. Мы пережили многое, пострадали в последние века одинаково, в годы войны нас это все сблизило – давили, травили, питерцев, нынешних ленинградцев. Нет, ленинградцев тех, сейчас я знаю, какие там, сейчас они питерцы, и наших белорусов. Чем мы отличаемся от псковских, брянских людей, смоленских людей, даже вплоть до Москвы? Ну, чем мы отличаемся? Они тоже европейцы.

С.ДОРЕНКО: Я езжу на машине все время, если бы на самолете летал, я, может быть, видел две Европы. Я еду на машине, я вижу такой хаос, какую-то ордынскую жизнь, потом вдруг обкошенные кюветы, чистота, все вылизано, разметочка нанесена. Нет, вы принадлежите другому культурному пространству.

А.ЛУКАШЕНКО: Сергей Леонидович, все это можно было бы иметь и в России, даже в России.

С.ДОРЕНКО: Такого никогда не было.

А.ЛУКАШЕНКО: Может быть, и не было, я не знаю, как было раньше. Наверное, все-таки, ну, может быть, не так, но было. Просто на это те, кто должен на это обращать внимание, не обращают. У нас это культ, если хотите, культ президента. Не дай бог… Вот, я лечу на вертолете – я больше летаю, чтобы видеть все, потому что на автомобиле видишь одно… Но это тоже важно, потому что с вертолета видишь излишние огрехи, которые нельзя мгновенно устранить, и это влияет на сознание мое и так далее. Поэтому едешь на автомобиле, летишь на вертолете – начинаешь сравнивать, делать выводы. И если говорить о дорогах, обкошены, не обкошены кюветы… Я иногда на поезде проезжаю, мне там что-то показывают – я обращаю внимание, а как же по обе стороны от вагона…

С.ДОРЕНКО: Можно поспорить? До вас и без вас я видел белорусов на юге Африки, на границе с Намибией: ребята были из Новополоцка, из Минска, из Смиловичей были ребята, они посреди Африки, посреди войны красили тополя, потому что надо известкой покрасить тополя. Нет, я имею в виду, что это глубоко тоже – народная культура, не только потому, что вы велите это.

А.ЛУКАШЕНКО: Нет, это правильно. Но, знаете, я помню времена распада Советского Союза, вот этот период.

С.ДОРЕНКО: Когда проститутки стояли всюду по дороге?

А.ЛУКАШЕНКО: Это еще ради бога. Вот Дворец республики вы видите напротив. Его начал строить Машеров. Строили-строили, остов бросили, даже крышу не сделали. Я стал президентом, 1994 год, – я так в узком кругу часто рассказываю, знаете, – я пришел совсем молодой, от земли. Я еще раз говорю, это мое кредо — все должно быть в порядке, в чистоте, лежать на своем месте. У меня в доме так, на усадьбе, в огороде. Вот, я сейчас вас неожиданно завезу в резиденцию, и вы поразитесь — у меня нет клочка свободного. Мне эта картошка сто лет не нужна. Я специально беру картошку новых сортов для того, чтобы самому попробовать, какая она. Мы возрождаем в Белоруссии картофельный край. Нас же «бульбашами» называли, а мы уже забыли нормальную картошку.

С.ДОРЕНКО: До открытия Америки. Картошка же из Америки. Вы меня угощали драниками, кстати. Знаете, я приезжал, когда мы пытались выручить Шеремета. Мы приезжали к вам в резиденцию, драники были какие-то абсолютно роскошные, невероятные.

А.ЛУКАШЕНКО: Это мой рецепт.

С.ДОРЕНКО: Да?

А.ЛУКАШЕНКО: Я своих поваров, кстати, учил готовить драники. Драники готовили, и сейчас кое-кто готовит это, как собачий язык. Знаете, вот, возьмешь за край драника рукой, и он болтается. Так не должно быть, драник должен быть хрустящим, если ты его берешь, как корку хлеба, он должен ровненько быть. Я вас угощал этими драниками.

С.ДОРЕНКО: А я тогда, чтобы показать компетентность, рассказывал вам, что еще есть дерунцы, что есть еще картопленочки.

А.ЛУКАШЕНКО: Это нам знакомо. Моя оппозиция, если ее можно так назвать, несколько лет назад нашла мои корни между Киевом и Черниговом, как раз в то время, когда я ехал с официальным визитом в Украину. Я говорю: бестолковая! Уже сказали, что я антиукраинец, они этим самым меня хотели упрекнуть, наверное, для внутреннего потребления.

С.ДОРЕНКО: Мои днепровские предки пришли из Припяти, с Полесья.

А.ЛУКАШЕНКО: С Полесья?

С.ДОРЕНКО: Пришли на Днепр казаковать с Полесья.

А.ЛУКАШЕНКО: Мои любимые люди, я там живу часто, у меня там деревянный домик. Когда начинается весна, я с юга страны, с Полесья, начинаю – сказочно красивый край.

С.ДОРЕНКО: Да, мы говорили о пространстве, что вы все-таки принадлежите Европе.

А.ЛУКАШЕНКО: Да, чтобы мы не потеряли мысль об этой чистоте, о порядочности. Конец 1994 года или 1995, забор, вот здесь, буквально за сквером, центр Минска обнесен железобетонным забором, и там остов этого Дворца республики. Если вы видели эту площадь, она вся была там, за забором. Я пришел, думаю: ну, я же президент, мне же неудобно за этот забор пойти посмотреть, что я там хожу по туалетам общественным. Но так меня туда тянуло, и я однажды службе безопасности поручил: давайте там выйдем через метро, и сразу вы мне сделаете какую-нибудь дыру в заборе или откроете калитку, я хочу посмотреть. Вы правы, что мы всегда поддерживали порядок, чистоту и прочее. Но когда я прошел за этот забор, я ужаснулся: презервативы, шприцы — все это в кучах, хлам, грязь (по весне было), все это вперемешку. У меня все внутри похолодело. Я пришел сюда, вызываю мэра Минска и премьер-министра, говорю: мы должны достроить этот дворец, сколько для этого надо денег?

Народ, да, и традиции, и прочее, но если нет вот этой политики чистоты, порядочности, еще чего-то, не будет это. Это само собой не бывает. Ведь и Москва, посмотрите даже по кадрам хроники, она тоже была красивой, спокойной, наша, душевная была, вот я смотрю иногда хронику, и Россия. Но у вас иная политика. Мы это сохранили. Вы рванули в рынок, и вы больше смотрели, как в Америке блестит, денег немерено у вас, кто что начал клепать и прочее. Пример я вспоминаю: мы однажды с Владимиром Владимировичем, когда он был президентом уже в своем сроке, летели из Москвы в его резиденцию на вертолете. Уже поднялись, в Завидово. Вы знаете, это для меня был урок. Сто километров мы летели, и сто километров от Москвы (раньше лес был, сельхозпостройки и прочее) – дворцы. Не особняки, не коттеджи, а дворцы. И колокольни эти видны. Смотрю: лес стоит, а в лесу деревьев меньше, чем дворцов. Они, конечно, вмонтировали эти коттеджи, особняки и дворцы в лес, но там деревьев было меньше. И вот такое жуткое впечатление. Я помню Подмосковье советское, оно хлеб давало, капусты очень много возделывалось, картофеля, кормило, практически, Москву. А сейчас у вас там нет ни одного поля.

С.ДОРЕНКО: Нет.

По поводу все-таки геополитики, я хотел вернуться к тому, что Белоруссия принадлежит Европе. Между Белоруссией и Литвой, между Белоруссией и Латвией, между Белоруссией и Польшей визуально отличий нет. Между Белоруссией и Россией визуально отличия есть, да, в культуре, в быту, во всем. Я напомню вам, во всяком случае, и, может быть, мы проверим сейчас: широко обсуждался вопрос в конце ельцинского срока, он подходил уже к пониманию, что все, преемничество, и желательное преемничество, при котором президентом новой Конфедерации или даже Федерации становитесь вы, было такое?

А.ЛУКАШЕНКО: Чтобы мы с Ельциным это обсуждали?

С.ДОРЕНКО: Да.

А.ЛУКАШЕНКО: Нет.

С.ДОРЕНКО: Нет. Но пресса это обсуждала, аналитики это обсуждали. Вариант, при котором создается Союзное государство таким образом, что вы возглавляете Союзное государство?

А.ЛУКАШЕНКО: Это была провокация против Лукашенко, чтобы настроить даже не элиты, а близких к власти и власть предержащих против меня.

С.ДОРЕНКО: То есть вы вообще это не рассматривали никогда?

А.ЛУКАШЕНКО: Никогда с Ельциным мы это не обсуждали. Я прекрасно знал Бориса Николаевича, даже лучше, чем вы, хотя вы его хорошо знали, я знаю. И люди, с которым вы сотрудничали, его очень хорошо знали. Но я его знал изнутри. Единственный человек, который мог его называть на «ты», был я. Это было его требование. Вы знаете, я сижу с ним: «Борис Николаевич, ну, вы». Он сразу меня перебивает: «Ну, я же тебя просил, ты меня на «ты» называй». Хотя он ко мне как к сыну относился, поэтому я его очень хорошо знаю.

С.ДОРЕНКО: Не рассматривалось вообще?

А.ЛУКАШЕНКО: Но Ельцин очень любил власть. Потом Ельцина Бориса Николаевича окунули еще в эти разборки финансово, собственность и прочее. Он покатился в этих разборках бизнесменов и так далее, и в это его окунули. И я понимал, что даже если бы я захотел, с ним это нельзя обсуждать. Это уже за гранью понимания, я знал, какая была бы реакция. Почему я никогда и не думал обсуждать эту проблему? Потому что я не гражданин России, и нормативной базы такой не было. И я видел, как осторожно элита России и власть, которую элита тогда создала, вы спорить не будете, к этому относилась. Даже малейшее движение в сторону объединения… Извините, я часто говорил «волков бояться – в лес не ходить», когда меня начали упрекать, что я шапку Мономаха схвачу и унесу ее куда-то, или одену ее в Кремле. Я сказал: ребята, волков бояться – в лес не ходить. Если мы объединяемся, вы хотите сказать, что ваш президент будет иметь такие права, а белорусский президент будет иметь иные права? Если мы будем гражданами одного государства, пространства одного, с одинаковыми правами… Ну, вы готовьтесь, что я имею право баллотироваться в вашу Государственную Думу, вы – в наш парламент. Я имею право баллотироваться, если мне захочется, и любой белорус, на должность президента. Вы у нас и так далее, или у нас один будет. Но это логично?

С.ДОРЕНКО: Логично.

А.ЛУКАШЕНКО: Я публично об этом говорю.

С.ДОРЕНКО: Если бы вы, а не Путин, были президентом России, корректный вопрос: какова была бы Россия сегодня?

А.ЛУКАШЕНКО: Другая.

С.ДОРЕНКО: Какая? Обкошенная? Вся вспаханная? Какая?

А.ЛУКАШЕНКО: Я думаю, у Владимира Владимировича еще будет возможность все лучшее взять у Белоруссии, а белорусам – лучшее в России. Не все плохо в России.

С.ДОРЕНКО: Я хотел бы дать комментарий, на который хочу получить вашу реакцию. Европа требует от Белоруссии абсолютного контроля над вашей политикой и, да или нет, помощи в экономике, то есть неочевидной помощи в экономике при контроле над политикой? Россия требует абсолютного контроля над вашей экономикой при безразличии полном к вашей политике?

А.ЛУКАШЕНКО: Неправда.

С.ДОРЕНКО: И, наконец, Китай, который мог бы войти сюда (10 миллионов человек для них – вообще ничего, 10 миллиардов долларов для них – вообще ничего), не требуя ничего, просто для того, чтобы ввести здесь юань, создать конфедерацию с вами и просто иметь платформу для подскока в Европу. Таким образом, получается, что Китай – самый выгодный. Почему не Китай?

А.ЛУКАШЕНКО: Почему не Китай? Китай.

С.ДОРЕНКО: Вы же с Россией сейчас?

А.ЛУКАШЕНКО: Нет, ну, слушайте. Запомните один нюанс: Китай никогда не будет иметь дело ни с прибалтийскими, балтийскими государствами, ни с Украиной, на мой взгляд, ни с Белоруссией, к примеру, говорю, ни с Польшей. Никогда не будет иметь дело, если у нее, у наших государств, будут конфликты, тем более с Россией.

С.ДОРЕНКО: Вот как?

А.ЛУКАШЕНКО: Никогда. Ну, как? Они будут развивать отношения, но до какого-то уровня, это мы прекрасно знаем. Китай – очень аккуратная, умница, древняя нация. Они очень тонко выстраивают свою политику. Они не хотят ссориться даже с Америкой из-за России или еще из-за кого-то. Во-первых, наверное, их время не пришло еще. Они четко понимают, что есть в мире одна империя, одна. Они хотят многополярного мира, но они отдают себе полный отчет, что он сейчас однополярный. И они очень аккуратны и осторожны в этом, и я это знаю. И на улучшение, скажем так, до максимума, как сейчас, наших отношений с Россией; для них благо, чтобы им с нами шире сотрудничать.

С.ДОРЕНКО: Неконфликтно?

А.ЛУКАШЕНКО: Это аксиома на сегодняшний день.

С.ДОРЕНКО: Не конфронтационно точно?

А.ЛУКАШЕНКО: Я подчеркиваю: на сегодняшний день то, что я сказал, — это аксиома. Это вам пригодится, я это знаю. Я не хочу говорить, почему я это знаю, поверьте мне, я это знаю. Поэтому наши добрые отношения с Россией только улучшают наши отношения с Китайской Народной Республикой.

С.ДОРЕНКО: Если бы нас захотели отсечь от Европы, то пришли бы к вам, потому что вот этот коридор, санитарный кордон, который должен был бы изолировать Россию, это, конечно, Украина, Белоруссия в первую очередь. И до существования «Северного потока» это, конечно, абсолютно точно вы могли бы просто отсечь и все? Да? Вы могли поступить с Россией вместе с Украиной, как, извините, Россия поступила с Туркменией – просто отсечь и все, да? Были такие предложения?

А.ЛУКАШЕНКО: Я же для них идеологически чужой человек, для европейцев. Они почему мне не доверяют? И они в этом правы в какой-то степени. Вот Лукашенко, у него идеология такая, у него на кончиках нерва вот это, это, это, они прекрасно знают. Мы могли отсечь Россию от Европы… Вы так выразились?

С.ДОРЕНКО: Да, отсечь, да.

А.ЛУКАШЕНКО: Мы могли бы только благодаря России, только благодаря безмозглой позиции России мы действительно стали бы чужими. Но вот здравый смысл, я хотел бы надеяться на это, я не верю, что это предвыборное что-то, что заставило нас сблизиться, хотя всегда так было. Вот, в предвыборную борьбу, особенно при Борисе Николаевиче, мы как-то продвигали эти интеграционные процессы, удавалось. Я не хотел бы, чтобы это только предвыборная была причина.

С.ДОРЕНКО: Если вас будут рассматривать просто как коридор, Панамский канал? Если Белоруссия для русских, скажем так, ну, властей экономических, не буду сейчас говорить о политических, просто Панамский канал? На политику будет влиять то, что Газпром повышает зарплаты? Вот, смотрите, всюду, где войдут русские, они сделают зарплаты в 5 раз больше, и мы сможем манипулировать массами таким образом?

А.ЛУКАШЕНКО: Никогда. Вот это блеф, наверное, это был блеф, я, правда, сам не читал, мне доложили, что где-то Путин сказал Миллеру, что надо в «Белтрансгазе» повышать вдвое зарплату и прочее. У нас это смех вызвало. Да зачем у нас? Вы повысили военным накануне выборов зарплату, еще понаобещали, а «Единая Россия» половину не получила со всеми административными ресурсами. Люди понимают, что это блеф. Вы сначала в России всем категориям поднимите зарплату, и мы тогда сравним нас и вас. А так у вас средняя зарплата выше нашей чуть благодаря тому, что у вас верхотура получает миллиарды или сотни миллионов долларов. И все в среднем хорошо. Но наш народ видит, как живет у вас середина и вниз. Мы же это видим. У нас этого нет. У нас нет этих олигархов. У нас от президента, которого считают главным олигархом страны, до крестьянина — вот она, зарплата прозрачная, и она делится, и выводится средняя заработная плата. Вы это покажите. А это такие штучки пиаровские…

С.ДОРЕНКО: Это путь к манипуляции?

А.ЛУКАШЕНКО: А мы для чего? А я народу буду объяснять другое. И потом, вы знаете, если вы там поднимете заработную плату, это не значит, что вы так уж слишком сделаете зарплату больше, чем у нас в среднем по стране. Нет, мы сейчас, выходя из этого финансового дисбаланса, это даже не кризис — разбалансировалась финансовая система в связи с этим, и девальвация рубля к этому привела. Мы сейчас подтягиваемся. И я уверен, что в будущем году мы об этом забудем, даже в первом полугодии. И потом, вы сказали: деньги давать. Знаете, к примеру, МВФ нам выделил кредит, мы с ними всегда в контакте были, миллиарда три под два, по-моему, процента. Бывший Кудрин и Россия, наверное, процентов под 12. Мы сейчас ведем переговоры с одним из банков ваших, и они там такие условия загибают! В том русле, что могут скупить какое-то предприятие. Что я правительство пригласил, премьер-министра, давайте подумаем, брать у них кредит или не брать.

С.ДОРЕНКО: Тем не менее, если бы я заходил, пытаясь размыть вашу электоральную поддержку, я бы заходил сюда экономически, пытаясь коррумпировать и скупить ваши элиты, сделать себя…

А.ЛУКАШЕНКО: Так и делается.

С.ДОРЕНКО: Не только элиты, но и народ. Создать некий второй народ, работающий на русских, который будет гораздо сытнее народа, не работающего на русских. Я бы вытаскивал из-под вас и элиты, и электоральную базу. Вот чем я бы занимался, если бы я занимался какой-то подрывной политической деятельностью.

А.ЛУКАШЕНКО: Давайте попробуем. Это уже было. И не один раз. Как с одной стороны, так и с другой. Обещания и прочее.

С.ДОРЕНКО: А потом не дают денег?

А.ЛУКАШЕНКО: Естественно. Поэтому наш народ не глупый, все понимает.

С.ДОРЕНКО: Люди, которые в Москве вышли на Болотную площадь, — это аналог тех, кто здесь молчит и хлопает, или нет? Нельзя сравнивать?

А.ЛУКАШЕНКО: У нас же хлопают 80 человек, 30, а последнее время 12.

С.ДОРЕНКО: Нельзя сравнивать? А вот стилистически поколенческий — это одни и те же или нет? Если не количественно? У меня есть точка зрения, что протест не столько политический, сколько стилистически поколенческий.

А.ЛУКАШЕНКО: Все эти хлопанья у нас… что такое белорусская, ее называют, оппозиция? Я называю пятой колонной. Потому что оппозиция — это что-то серьезное, это солидное. Я сам с оппозицией к власти пришел. Вы помните еще тот период, когда стреляли на границе с Россией, давили-травили?

С.ДОРЕНКО: Кебич вас гасил.

А.ЛУКАШЕНКО: Спасибо Кебичу, что не застрелил. Я-то сейчас могу уже на эту тему рассуждать. Когда к нему пришли умные генералы, силовики, которые рядом бегали, а сейчас один из них якобы в ФСБ дверь ногой открывает. Не потому, что его тогда ФСБ поддерживала, нет. Сейчас он там подвизается. Они пришли и говорят: давайте, мы расстреляем ваш кортеж и Лукашенко. Лукашенко нет, а вы останетесь живыми. Но поскольку мы на одном электоральном поле воевали, обвиним Шушкевича и Поздняка, нацменов в этом. Красиво всё ложилось. И когда сидели, выпивали, Кебич сказал «нет, я на это не пойду». И я ему за это очень благодарен. Но такое было. И тогда была действительно страшная борьба и война. Ну, пережили.

С.ДОРЕНКО: А сегодняшнее?

А.ЛУКАШЕНКО: Вот эта пятая колонна у нас — это 400, у меня списки их лежат фактически на столе. Наши спецслужбы знают их каждого — 400 человек этой оппозиции так называемой. Максимум, проплачивая деньги и прочее, они могут собрать 800 человек. Все остальное, вот это ядро — я считаю, это тоже приличное количество людей — все остальное — это зеваки. И если, не дай бог, действительно, как это было 19-го, я могу вам рассказать, как это было на самом деле, потому что я все видел на экране. Неправда, что силовики и прочее… я отдавал напрямую команды, как действовать. Это были мои мероприятия. Не россияне тут подставляли кого-то. Может, за кем-то они и стояли, но не россияне и не Запад здесь творили дела. Это определенные деятели создали, которые сейчас двое их и осталось пока в тюрьме. Они хотят героями быть. Ну, и пусть, ничего страшного.

С.ДОРЕНКО: А зачем они вам в тюрьме?

А.ЛУКАШЕНКО: Так они мне не нужны в тюрьме. Они по закону в тюрьме сидят.

С.ДОРЕНКО: Они вам в тюрьме мешают больше, чем если они выйдут.

А.ЛУКАШЕНКО: Кто вам сказал? Они абсолютно никак — ни в плюс, ни в минус.

С.ДОРЕНКО: Это героизация, если они в тюрьме?

А.ЛУКАШЕНКО: Да, так я и говорю: они думают, что они будут таким образом героями. Хорошо, хотите героями быть? Я вам даю такую возможность, будьте. Я не считаю, что они таким образом героями будут, абсолютно. Но вопрос не в этом. Вы говорите об этих людях. Вот наша колонна. Недавно начали хлопать. Через социальные сети, возбудили людей, каникулы у студентов… почему не выйти на площадь, пива выпить, не побузить? А ядро небольшое, так 20-40 человек, они всё заваривают. А дальше все картинка, не мне вам объяснять. Когда мы спохватились… мы не обратили внимания летом на это. Спохватившись, я говорю: слушайте, что это такое за политика? Приглашаю председателя комитета. Он мне докладывает, что так и так. Да, но люди же не воюют против нас? Я думаю, на это надо обратить внимание. Это еще до Египта было, до всего. Надо обратить внимание. У нас достаточно людей, разберитесь и доложите. И они дошли до центра, кто это инициировал. Я на съезде молодежи об этом сказал. Некий Дианов. То ли он в Белоруссии, то ли уехал, сидит в Польше, и так далее. Потом опять в среду хлопают… Да, их меньше стало значительно, потому что мы предупредили людей, мы по телевидению начали рассказывать, что это такое. Их стало меньше, и до 40 дошло. Они уже, видя, что на спад пошло, их меньше, они начали себя агрессивно вести, провоцировать. Поэтому где-то там милиция очень жестко с ними обошлась, в машины повыкидывала их. И для установления личности их задержали на три часа. И выпустили.

С.ДОРЕНКО: В России сейчас модно садиться в автозаки. Люди строятся в колонны, чтобы погрузиться в автозаки. Школьники 10-11 классов, вот в школе моего сына, отправляются на митинг, чтобы подраться с ОМОНом. Это трендово, это драйвово, это модно невероятно. Это очень правильно среди молодежи. И я считаю, что это возрастает.

А.ЛУКАШЕНКО: Это опасно. Тут надо находить… я не могу давать советы, не находясь в эпицентре, в гуще, но из этого надо находить выход сейчас, потому что это благо для тех, кто это организовывает. Потому что эта трендовая и модная вещь может перерасти во что-то большее. И обязательно перерастет, если не найти возможности на это реагировать. Мы тогда нашли. Мы взяли Интернет, как они, и не закрывая ничего, отреагировали аналогичным образом. Это у нас. Что касается у вас. Вы знаете, главное, есть ли причина, Сергей. Не надо думать, что это модно и поэтому эти ребята…

С.ДОРЕНКО: Власть создает. Все революции создает власть, все до одной. Ленин и царь — сравните. Какая власть у Ленина? Ноль.

А.ЛУКАШЕНКО: Правильно. Десять тысяч человек перевернули Россию.

С.ДОРЕНКО: Это царь сделал революцию.

А.ЛУКАШЕНКО: Конечно. Поэтому я и хотел сказать, что нельзя создавать причины для того, что это модно… это не только модно. Это же в семье обсуждается, это недовольство, этот парнишка слушает, что-то видит, и у него складывается мнение. Это не только, что он такой крутой или ему только деньги заплатили. Для этого есть малая, большая и еще большая причина. И она, вы правильно сказали, в нас. Мы не должны это создавать. Думаю, что кое-что упущено. Опять же, не могу оценки давать, потому что я не вникал в эту ситуацию, как вы. Я не в ней, не в центре. Для меня не было бы проблем разобраться в ней. Надо просто жить этим. Вы не жили этим, вы ушли от жизни в какой-то степени. Главное был ящик. Показаться на экране, чего-то рассказать.

С.ДОРЕНКО: Ушли из ящика в Интернет. Ящик вообще никто не смотрит сейчас.

А.ЛУКАШЕНКО: Да, сейчас еще второй ящик.

С.ДОРЕНКО: В России при слове «телевизор» люди смеются.

А.ЛУКАШЕНКО: Я не знал.

С.ДОРЕНКО: Сейчас молодое поколение в России немножко стесняется, если кто-то смотрит из них телевизор. Это не очень прилично.

А.ЛУКАШЕНКО: Это важно. Надо и мне подумать над этим. Я этот нюанс не просекал. Вполне возможно. В Белоруссии же еще больше Интернет развит. В Белоруссии все в Интернете сидят или с плашетниками ходят, Wi-Fi. Я правильно называю? Я не очень в этом… У меня малыш, ему семь лет, а он включает у меня на столе компьютер «а ну-ка, посмотрим, что на твоей страничке написали». И мне читает.

С.ДОРЕНКО: Для него это органичная среда. Получилось, что контролируют высотку какую-то, держали высотку, как в бою, а это высотку просто все обошли. Держали телевидение…

А.ЛУКАШЕНКО: Она осталась, как Брестская крепость, там.

С.ДОРЕНКО: Оно никого не волнует. То есть телевидение все контролируют страшно, а никого это не волнует.

А.ЛУКАШЕНКО: Знаете, Сергей Леонидович, контролируют. Мы с вами поколение взрослое. Сегодня контролировать не так надо. Сегодня нельзя, контролируя, повернуть в каком-то одном направлении общественное мнение через что-то, невозможно. Мир настолько взаимоувязан стал, особенно с появлением Интернета, и не только Интернета. Мы просто раскрылись. Мы же ничего не контролируем, мы открылись. И к нам потекли от идей до людей, которые проповедуют эти идеи. Как сейчас контролировать? Ты должен не давать причин к таким выступлениям, а если они появляются, ты должен иметь у себя в арсенале такое оружие или орудие: выйдя к народу открыто так, ты мог выстрелить и люди разведут руками. Вот на Болотной у вас собрались. Выйди и скажи…

С.ДОРЕНКО: А вы бы приехали на Болотную?

А.ЛУКАШЕНКО: Если это нужно было, конечно.

С.ДОРЕНКО: А то, что эта сакральная власть русских царей разрушается от общения с народом? Понимаете? В России есть концепция, что говорить с народом, реагировать на такие проявления — это разрушает сакральную власть русских царей, некую харизму трона. Вы не печетесь о харизме трона?

А.ЛУКАШЕНКО: У меня другая политика. Я окунаюсь в гущу. Я сразу же иду в гущу. Взорвали в метро — через час я был там, в метро. Меня там держали за руки, потому что была вероятность второго взрыва. Я говорю «нет, даже если второй взрыв». Моя судьба в этой ситуации, человека, допустившего это, — моя судьба пойти. И что уже там будет… Но если есть Господь, наверное, только от него зависит. И я пошел. И не один.

С.ДОРЕНКО: И на Болотную пошли бы.

А.ЛУКАШЕНКО: Нет, я не говорю, что я бы пошел. Но если бы… правильно вы говорите: царь и власть должна действовать должно и не бегать по всем этим… она должна пойти только туда и тогда, когда это надо. Если на Болотной сложилась ситуация, что там должен быть глава государства, я бы не раздумывая пошел туда. Но я не знаю, я не вовлечен, должен быть там кто-то… Не это главное, Сергей. Или ты прямо придешь и скажешь, или через ящик, Интернет или что — у тебя должно быть право. И у тебя должно быть то, что ты должен положить на стол людям и сказать. И они разведут руками. У вас есть такое право? Вы можете прийти открыто к людям, исходя из их требований?

С.ДОРЕНКО: Русская власть не придет. Это тоже отличие Белоруссии. Поймите, вы европейцы. Вы, например, вождь. Все европейские лидеры — вожди. И когда вы промахнетесь, вам так и скажут «вы промахнулись».

А.ЛУКАШЕНКО: Все европейские лидеры — это ничто. Они никто, они без яиц, извини, это не мой термин.

С.ДОРЕНКО: Ну, Саркози-то с яйцами. За то, что на Карлу Бруни пару слов сказали, взял и отбомбил Ливию. А нами правит царь-жрец. В этом отличие.

А.ЛУКАШЕНКО: Знаете, отбомбить беззащитного человека, это даже не по-русски, не по-славянски, ничего не представляет. Это же беззащитная страна. Там ПВО никакого не было. И отбомбить, имея аэродром подскока на юге Италии. Через Средиземное море подлетел, с 10 тысяч километров, к GPS привязаны все цели. Танк можно поразить с современного самолета, ракетой. Что и делали. Это ума много не надо. Пусть он в одиночку отбомбил. А когда собралась коалиция, и притом Великобритания рядом, и Германия так-сяк себя вела.

С.ДОРЕНКО: А вдруг ему выгодно было, что оскорбили его жену? Может, он за нефтью пошел?

А.ЛУКАШЕНКО: Я вам приведу другой пример. Вы недавно наклонили Таджикистан за двух летчиков. Ну, такая патриотическая волна пошла. Конечно, перед выборами это нужно было и прочее. Но там же и так вопрос решался. Я же был вовлечен в это, был с официальным визитом. Их задержали. Они летали на самолете, на который не было документов фактически, у них лицензии не было. И процесс начали американцы. Они американские грузы перебрасывали, оказывая услуги. А потом американцы раз — а что это за самолет? Дошли до этого, они испугались и посадили его в Таджикистане. Там тоже, может быть, американцы еще подсуетились, тоже заинтересовались: а, ребята, так вы же закон нарушаете. Ладно, закон – не закон, задержали ребят. Но там не сработала ситуация и правоохранительная система как-то оторвалась от президента. И им вклеили восемь лет. Эмомали говорит: мы решили этот вопрос, это неправильно, зачем они вообще мне нужны? Это была его позиция. То есть это вопрос времени. Но надо, в конце концов, ему и лицо сохранить. А вы начали наклонять его.

С.ДОРЕНКО: Нам нужна внутренняя политика тоже.

А.ЛУКАШЕНКО: Ах, внутренняя вам нужна. Хорошо. Я тогда сказал: пройдет этот момент, и люди, которые поймут, в чем дело и будут знать, как я вам рассказал, они, что, это нормально оценят? А впереди у вас президентские выборы. Знаете, что сказали другие руководители государств? Ну, если в Москве так действуют, понятно, что будет с нами. Вы по мелочи пыль устроите, а там за этой пылью огромный лес с вековыми деревьями. Там же важнее. Надо же вдлинную играть, а не так.

С.ДОРЕНКО: Вдлинную надо было либо не трогать, либо придушить Эмомали. Вообще придушить, сместить.

А.ЛУКАШЕНКО: Правильно. Если уж пошли, так идите.

С.ДОРЕНКО: Не дергать тигра за усы, а добить.

А.ЛУКАШЕНКО: Добить — не добьете, сместить не получится, это факт. Они должны знать. Поэтому выход был только один: спокойно, без гвалта, но достойно показать, сказать более мягко. А не то что таджиков собирать «мы сейчас вас выкинем». За что? Не все же они идиоты. Вы были когда в Таджикистане? Терпеливый, трудолюбивый народ, древний народ. Нельзя к людям так относиться. Надо в корень здесь зреть. Вот вам такой пример, это я к Ливии. Ну, разбомбили Ливию. Дальше что?

С.ДОРЕНКО: Дальше нефть забирают. И дальше контролируемый хаос. Это теория американцев — установить хаос.

А.ЛУКАШЕНКО: Было 15 или 10 тысяч ПЗРК. Сколько осталось на складах?

С.ДОРЕНКО: Их растащили все.

А.ЛУКАШЕНКО: Растащили. А что завтра будет?

С.ДОРЕНКО: Будет Сомали.

А.ЛУКАШЕНКО: Хуже. Это же досталось террористам, которые сегодня действуют от России, Кавказа и дальше по всей дуге. А что такое ПЗРК, вы знаете. Я хорошо знаю, что такое ПЗРК. На плечо, при приземлении самолета — три километра, самолета нет. Кому мы отдали оружие?

С.ДОРЕНКО: Племенам.

А.ЛУКАШЕНКО: Если бы даже племенам. Ладно, надежда, что они свое будут… это международный картель.

С.ДОРЕНКО: Вы знаете о концепции контролируемого хаоса. Американцы установили, что часть территорий… и вообще территории они не любят теперь контролировать, чтобы не терпеть потери в личном составе, и они в местах, которые не могут контролировать, устанавливают некий порядок контролируемого хаоса.

А.ЛУКАШЕНКО: Да, близкого к хаотичному.

С.ДОРЕНКО: По крайней мере, там хаос, а когда-нибудь подумают, что с этим делать. И вот я думаю, Ливия теперь будет одной из точек хаоса.

А.ЛУКАШЕНКО: Не получится. Они там бездумно, без всяких на то оснований создали не просто Ливию, а там же целый пояс. В Египте исламисты победили. Что, в Тунисе лучше ситуация? Процветающая была страна. Они же создали, как образец, помогали Тунису.

С.ДОРЕНКО: Получается, что мы заинтересованы в диктатурах везде, где народ склонен к архаизации. Какой-то вот диктатор, который держит всю эту массу, которую условно можно назвать быдлом, держит их и осуществляет диктатуру. Но это тоже ведь конечно, это рано или поздно сломается.

А.ЛУКАШЕНКО: Сегодня надо делать по особенно чувствительным вопросам то, что можно сделать. Давайте возьмем вашу логику. Если этот диктатор — Каддафи, Хусейн, Лукашенко, Чавес…

С.ДОРЕНКО: Ой, вы себя поставили через запятую?

А.ЛУКАШЕНКО: Так это они там говорят. Мне Ахамадинежад, лидер мусульманский… Если это меньшее зло, чем то, которое может быть, а это легко было просчитать, и россияне гвалтом кричали, плохие СМИ, и мы об этом говорили, что будет исламизация. Можно было просчитать. Я не говорю о евреях. Там спецслужбы давно поняли, что будет. Они первые сказали: не трогайте Египет. Да, нам с ними тяжело, но будет хуже. Сейчас говорят: не трогайте Асада. Да, мы с ним все время в напряжении, но этот человек уберегает нас от войны с Сирией. А американцы это не послушали. Этого не понимают. Так зачем же нам сегодня сбрасывать этого архаичного человека, лидера, для того, чтобы сделать еще хуже? Ну, так мы вообще безумные люди, без ума. Вы правильно сказали: это конечно. Допустим, хотя вы не можете мне доказать, что это конечно. Сошлетесь на историю, не в этом дело.

С.ДОРЕНКО: На качество личности. Кто номер два в Белоруссии, раз вы поставили себя в этот список? Номера два в Белоруссии нет. Есть Лукашенко номер один, а потом номер десять тысяч. За вами идет сразу номер десять тысяч, номера два не существует.

А.ЛУКАШЕНКО: Я так не думаю. Я вам приведу пример из Белоруссии. Помните, 1994 год, когда мы с вами встречались? Я, что, тогда был номер один? Я просто никто был, таких было много.

С.ДОРЕНКО: По драйву вы были номер один, по энергетике.

А.ЛУКАШЕНКО: Ну, может быть, что-то там от природы было.

С.ДОРЕНКО: Вы говорили точно то, что люди думали.

А.ЛУКАШЕНКО: И что, я один такой умный был тогда?

С.ДОРЕНКО: Почему же услышали вас? Значит, вы говорили точнее.

А.ЛУКАШЕНКО: Значит, сегодня, когда я номер один, не дай бог, возникнет такая ситуация, и номер два появится. Я уверен, что это так. Я никогда не обольщаюсь, что я номер один. Я номер один, потому что я президент, у меня огромные полномочия, меня больше всех видят. Я делаю правильные или не правильные, в основном, наверное, правильные, действия и так далее. Много причин. Но как только возникнет вот эта причина, когда народ уже нестерпим к тебе и относится так, всё — и номер два, и номер три, и номер пять появятся. Даже те, которых сейчас не видно. Меня же не видел никто тогда. Буквально за один год… я до сих пор не понимаю, почему люди так за меня проголосовали? Не только потому, что я правильные вещи говорил, а потому что ситуация созрела к этому. Если бы не было этой ситуации, я бы никогда президентом не был.

С.ДОРЕНКО: И все-таки, говоря о номере один и номере два. Через 50 лет, я беру с запасом, вы — отец современной белорусской государственности, через 50 Белоруссия существует как суверенное государство? Второе: есть ли памятник Лукашенко на одной из центральных площадей, проспект Лукашенко, отца белорусской государственности, или нет? Поймите, во всяком случае, в русской традиции главный бизнес любой новой власти — это оплевывание предыдущей. Вы знаете, закрыв глаза, вы видите, как это будет через 50 лет?

А.ЛУКАШЕНКО: Очень серьезный вопрос, и я об этом думал. Нельзя сказать, что я не думал об этом. Первое: я готов к тому, что этого не будет, и даже более того, как бы мне ни страшно (не обидно), а ни страшно было, я даже готов, что, я не говорю оплевывать, а в окно палками будут бросать, если я еще буду жив или не жив. Даже при жизни я к этому готов. Потому что понимаю, что ситуация может быть, мне бы очень этого не хотелось, но она может быть такой.

С.ДОРЕНКО: А может такой, что вы пенсионер и гуляете, кормите голубей? Может такое быть?

А.ЛУКАШЕНКО: Нет.

С.ДОРЕНКО: Вы наоборот, в земле с лопатой?

А.ЛУКАШЕНКО: Это не мое. Я буду или с клюшкой бегать, или на коньках кататься, но голубей я буду кормить? Я люблю зверей, птиц, но не так по городу, это недопустимо. Я буду сидеть тихонько где-то…

С.ДОРЕНКО: Украинцы, смотрите, Кравчук гуляет по городу. Ющенко, при всем, что он нахомутал, гуляет по городу. Кучма может пройтись по Киеву спокойно. А вот в России это невозможно. В Белоруссии возможно?

А.ЛУКАШЕНКО: Спокойно пройти по городу бывшему? Думаю, да.

С.ДОРЕНКО: Но для этого вам нужен преемник.

А.ЛУКАШЕНКО: Нет, я страшно не понимаю этого, это исключено. Много меня упрекают: вот, сыновья и прочее. Поймите, я больше всего не хочу, чтобы мой сын был после меня президентом. Во-первых, зачем? Я в состоянии по здоровью работать сегодня и так далее. Зачем? Он помогает мне, насколько это возможно. Дальше, глядя на меня, мои дети уже наелись президентства. У нас президент — это даже не у вас. У вас власть — это состояние, деньги…

С.ДОРЕНКО: Это священное состояние.

А.ЛУКАШЕНКО: А я что имею? Покажите. Это же не проблема — найти у президента. Даже вы можете рассмотреть, в каких трусах каждый день он ходит. Кто сказал, что Лукашенко чего-то взял, украл и у него где-то миллиард, два или три. Покажите мне эти деньги. Поэтому мои дети это хорошо понимают. Я сейчас думаю: ладно, я есть, а вдруг чего-то и меня нет? Вот они живут через забор в Дроздах со мной, так им деваться некуда. А у них детки маленькие. Поэтому, извините меня, ради чего? Но я не хочу так, как у Ющенко и Кучмы. Почему? Ведь Ющенко готов был быть президентом, но он не стал. Кучма страшно хотел остаться президентом, и вы знаете, просил у тех и этих поддержки, но он не стал. И пошел на улицу. Я так не хочу. Я хочу, чтобы это было красиво, нормально: я устал, я не могу, пусть поработает другой. Я так должен поступить, у меня такая идеология и философия. Да, я далеко не первый год президентом, и вроде бы я уже перешагнул тот нормальный срок, дайте другим порулить и прочее. Хотя это опять же глупость очередная — дайте ему порулить. Что значит, порулить? Что значит — дайте ему поработать? Это надо прийти и доказать на выборах, свою состоятельность и стать президентом. Только так, а не иначе. Если просто я тебя взял бы, Сергей Доренко, вот мой преемник, иди. А если ты не президент? А ведь президент это не только умеющий хорошо говорить на разных языках, красивый и прочее. Он должен быть, прежде всего, харизматичным человеком с точки зрения, что ты должен быть не то что некий слепок, а какой-то, грубо скажу, выродок из народа. Ты вот из этого народа, народ тебя должен почувствовать нутром. У вас был такой президент — это Ельцин.

С.ДОРЕНКО: На инстинкте.

А.ЛУКАШЕНКО: У него все это было. Но я уже говорил, что с ним случилось, ну, и здоровье, конечно, подвело. Вот этого преемником не сделаешь, согласитесь?

С.ДОРЕНКО: Мои друзья из Смиловичей, когда говорят мне: «и йон (они как-то так говорят) сказал…» и так много раз. И я в первый приезд, когда сюда приехал (а мы с ним работали в Африке) «и йон сказал, что мы все выходим убирать листву», «и йон сказал, что надо почистить…» и «йон сказал, что надо покрасить ПТУ», «и йон сказал, что слет какой-то, и мы готовим стенгазеты, все на байдарках куда-то идем». «Йон, йон, йон». Я как-то слушал, потом говорю: «кто йон»? — «Ойн, та Лукашенко». И потом я уже привык, имени нет, «йон». Это серьезная тема, для меня это концептуально важна. Потому что получается, что есть она — Белоруссия, и есть он — единственный субъектный мужчина.

А.ЛУКАШЕНКО: Это моя жена. Но я согласен, если бы так было. Беларусь — это моя жена. Это дорогого стоит.

С.ДОРЕНКО: Но нет такого ощущения, что если один мужик субъектен, а остальные тогда кто? Дети или кто?

А.ЛУКАШЕНКО: Ладно, хорошо, пусть будут дети.

С.ДОРЕНКО: А они состязаться с отцом не могут тогда. Они всегда «йон, йон, йон». Он один. Даже не надо говорить, кто. Он — то он, всё, мужчина единственный. А вы субъектны или нет. Кроме вас как будто нет больше. Вот почему я говорю, что не номера два, понимаете?

А.ЛУКАШЕНКО: Сергей Леонидович, спросите у этих людей, что я делаю для того, чтобы создать… я не думаю, что у нас в Белоруссии культ Лукашенко. Но допустим, вы так считаете.

С.ДОРЕНКО: Я так не считаю. Я просто считаю, что субъектность не разделена, она за одним человеком. То ли у вас чертовски много энергии, то ли в вас еще что-то. Но нет другого субъекта.

А.ЛУКАШЕНКО: Я себя искусственно не делаю. Я категорически запрещаю свои портреты на демонстрациях, кричать «Ура, ура, Лукашенко!» и прочее. Даже если где-то я на массовых мероприятиях — на съездах, официальных мероприятих, не дай бог, кто-то в своем выступлении излишне начнет говорить обо мне, я его прерываю. Я председательствую или не председательствую, рядом сижу, у меня микрофон, как у президента, всегда. Я его прерываю. Давайте, говорю, по существу. Никакого вождизма быть не должно. Кроме портрета в кабинете чиновника вы нигде не увидите вождизма в Белоруссии. Для меня это на генном уровне неприемлемо, я это не терплю. Я помню шамкающего Брежнева, я вижу, как у вас начинают разные лакеи покрикивать, посвистывать — у меня внутри все переворачивается. Не так надо. С людьми совершенно по-другому надо разговаривать.

С.ДОРЕНКО: Я запрещаю себя хвалить. А у меня сразу мысль: отец настолько велик, что даже запрещает себя хвалить. Ха-ха.

А.ЛУКАШЕНКО: По-разному же хвалят. К примеру, вчера была тренировка, готовимся к рождественскому турниру. Хоккей — это очень сложная игра. Путин попробовал играть, я говорю, давай сыграем?

С.ДОРЕНКО: Еще вес важен.

А.ЛУКАШЕНКО: Как раз у него данные для хоккеиста, для того, чтобы бежать. Да, если ты попадешься на прием… хотя это неважно, особенно у нас. Я не к этому. Вот мы играем. Играют ребята, ну, такие классные хоккеисты. Они вчера играли, сегодня уже нет. И я с ними, любитель, я же не хоккеист. И я забрасываю шайбу. Вижу, чертовски хорошо получилось. Случайно так бывает. И ко мне подъезжает парень, который может из десяти буллитов десять забросить. Это не так просто. Он подъезжает ко мне, я вижу в его глазах все, он говорит: ну, ничего себе, рукой похлопал и отъехал. Вот он меня похвалил. Я это воспринимаю. Потому что он просто искренне это сделал.

С.ДОРЕНКО: Я знаю, что перебрал время. Если позволите, про Путина хотел спросить. Путин, которого вы знаете. Путин — это друг Кудрина, Путин — это друг Чубайса, Путин — это кто? Путин — это создатель евразийства, но Путин — это и Онищенко с молочными войнами. Путин — кто?

А.ЛУКАШЕНКО: Я думаю так, видимо, как вы.

С.ДОРЕНКО: Что, всё вместе?

А.ЛУКАШЕНКО: Я думаю так, как вы.

С.ДОРЕНКО: Спасибо большое.

Источник


GAME

HOME

В Минске в метро произошел теракт

В Минске в метро произошел теракт

В результате взрыва в минском метро погибли 11 человек, более  100 пострадали. Об этом сообщил президент Беларуси  Александр Лукашенко. Его заявление передает РИА Новости.

Белорусский телеканал СТВ сообщил об 11 погибших и 128 пострадавших в результате взрыва. Личную ответственность за расследование теракта Лукашенко возложил на председателя КГБ Вадима Зайцева. Радио «Свобода» сообщает, что Лукашенко потребовал от силовых ведомств быстрых результатов расследования.

Президент  Беларуси также распорядился проверить все склады боеприпасов. С таким поручением он обратился к министру обороны Юрию Жадобину.

При этом Лукашенко не исключил, что терористический акт был организован из-за границы. «Я не исключаю, что нам могли этот «подарок» завезти извне. Но нам надо посмотреть и у себя», — заявил Лукашенко, выступая на экстренном совещании.

Взрыв в минском метро произошел вечером 11 апреля на станции метро «Октябрьская». В момент теракта на станции находились два поезда и множество людей, — пишет Лента.ру.

Также вы можете скачать полную версию фотокорреспондентов сразу после взрыва.

GAME

HOME

Интервью Александра Лукашенко газете «Вашингтон пост». Полная версия интервью

Интервью Александра Лукашенко газете «Вашингтон пост». Полная версия интервью

Александр Лукашенко 28 февраля ответил на вопросы старшего редактора влиятельного американского издания «Вашингтон пост» Элизабет Грэхем Веймаут. Беседа продолжалась около трех часов и затронула особенности внутренней политики нашей страны, события 19 декабря в Минске и их последствия. Телеверсия интервью была показана по белорусским государственным телеканалам вечером 5 марта.

— Я надеюсь, что Вы не будете против того, чтобы я задавала Вам вопросы напрямую, так же, как я задаю вопросы другим лидерам?

— Можете даже задавать даже и не так, как другим лидерам, но принцип прямоты, искренности — это главный принцип, который я уважаю в отношениях между людьми.

— США и Европа ввели запрет на передвижение в отношении Вас и других официальных лиц после разгона демонстрации 19 декабря. Какое влияние это будет иметь на Республику Беларусь? И не хотели бы Вы в этой ситуации передумать и поступить по-иному?

— Для того чтобы, во-первых, передумать и поступить по-иному, надо, наверное, не дай Бог, конечно, пережить события ночи 19 декабря. Но я вас разочарую: если бы это произошло снова завтра, послезавтра ночью, я бы поступил точно так, как поступил тогда. То есть, никого не избивая, не убивая, не насилуя, я защищал бы Дом правительства так, как это положено по Конституции и закону.

Если Вы хотите меня упрекнуть в том, что я защитил Конституцию и закон, так и напишите в Соединенных Штатах Америки, что «Вашингтон пост» упрекает президента Беларуси, что он действовал строго по Конституции и закону.

— Я, как американка, и госпожа Клинтон, с которой ваши представители встречались несколько недель назад, США надеялись на то, что Республика Беларусь несколько откроется, что будет более открыта по отношению к Европе, к США. Всем оппозиционным кандидатам была предоставлена возможность принимать участие в выборах, и мы видели, что власти Республики Беларусь были настроены на взаимодействие с Западом. Но после событий 19 декабря люди были удивлены. Не означают ли те события, что имели место, что Беларусь приняла решение изменить свой путь? И не означает ли это то, что мы ошибались в том плане, что до событий 19 декабря ситуация развивалась по позитивному сценарию? Может быть, имелась возможность поступить по-иному? Мы знаем, что в Беларуси есть сильные, мощные силы безопасности, но, может быть, была другая возможность?

— Вы знаете, мы тоже надеялись на то, что американцы и Европа — это порядочные люди, которые очень заинтересованы в том, чтобы наша страна была суверенной и независимой, и что вы можете выстраивать с нами приличные отношения. Но события 19 декабря нас убедили в том, что вы этого не хотели и до 19 декабря.

— Но, господин президент, мы всегда четко высказывали свои пожелания, свои подходы. Мы четко говорили о том, что мы выступаем за демократию, за открытость, за прозрачность. И мы всегда это доводили весьма четко и недвусмысленно.

— И мы вам четко и недвусмысленно отвечали, что в Беларуси ни в коей мере не меньше демократии и свободы, чем в Соединенных Штатах Америки. Хотите, я Вам на примерах докажу?

— Например, если прошли выборы и четверо или семеро человек, которые выступали против Вас, оказались в тюрьме, то это не очень хороший сигнал для Запада о том, что Беларусь является демократическим местом. Я полагаю, что имели место также ограничения в отношении того, какое количество средств эти люди могли привлечь, в отношении количества эфирного времени, которое они могли использовать в телевидении, ограничения по их публикациям в прессе. Поэтому я полагаю, что выборы были недемократичными.

— Элизабет, Вы можете полагать, что угодно, это Ваше право. В Соединенных Штатах Америки, если бы любой гражданин совершил преступление, а рядом с ним был экс-кандидат в президенты, они бы отвечали на равных: и экс-кандидат, и гражданин. Почему Вы выделяете четверых или семерых, как Вы сказали, бывших кандидатов, деяния которых должны рассматриваться за рамками уголовного или других законов Беларуси. Закон для всех един — что для гражданина рядового, что для экс-кандидата, который, кстати, в Беларуси по закону приравнивается к любому гражданину Беларуси.

Что касается времени в средствах массовой информации и прочего — так Вы противоречите сами себе. Вы в первом вопросе мне сказали о том, что мы достаточно сделали для того, чтобы выборы прошли нормально. Кстати, по выборам ни американцы, ни европейцы — официальные и прочие лица — не предъявили нам претензий. Вот Вы — первый человек, которого я встречаю, американка, которая говорит о недемократичности выборов. Никто под сомнение выборы не поставил. Потому что все кандидаты в президенты имели возможность выступать в белорусских средствах массовой информации. При этом учтите, что они полностью заполонили эфир через российские СМИ. А российские средства массовой информации у нас, в Беларуси, абсолютно все распространяются: и электронные, и бумажные. Так что, им хватало времени. Вопрос не в этом. Вопрос в том, Элизабет, с чем они пришли на выборы, что они сказали белорусскому народу. Ничего, кроме того, что Лукашенко надо расстрелять, повесить, убрать, и так далее. Этого белорусский народ не приемлет. Наверное, и американцы подобное встретили бы в штыки.

Но я Вам хочу задать, возможно, риторический вопрос: как бы ваш президент поступил или службы безопасности поступили, если бы недовольное меньшинство, ничтожное меньшинство, а их было около трех тысяч, прорвалось к Белому дому и начало громить Белый дом, пытаясь его захватить? Как бы поступили ваши службы безопасности?

— Я бы сказала, что я не думаю, что в США специальные службы стали бы людей сажать в тюрьму на 15 лет. Если бы они действительно пытались силой прорваться в Белый дом, если бы они били окна и наносили повреждения правительственным зданиям, то власти бы предотвратили такие события, люди были бы задержаны. Но ни к коем случае эти люди не стали бы подвергаться тюремному заключению на 15 лет. Неужели вы действительно собираетесь на столь долгий срок посадить людей в тюрьму?

— А у вас что, есть информация, что у нас кого-то посадили на 15 лет?

— Нет. Но я читала в прессе о том, что кого-то на прошлой неделе посадили на 4 года только за то, что он помогал. Но я читала в прессе о том, что сроки заключения могут достигать 15 лет.

— Могут. Наверное, могут. Таков закон. А у вас есть сроки и пожизненное заключение за подобные деяния, и исключительная мера наказания — смертная казнь. Но мы же за это вас не критикуем, таков у вас закон.

Скажите мне, пожалуйста, уважаемая представитель демократии, зачем вы разрушили Ирак? Это международное преступление. Почему вы за это не отвечаете? О какой после этого можно говорить демократии, если убиты тысячи не только иракских и других граждан, но погибли и тысячи американцев. А у них дети, семьи…  А что творится сейчас в Ираке, в Афганистане, где главную скрипку играет «демократическая» (беру в кавычки) страна? А как вы отреагировали на то, что вашу коллегу-журналистку изнасиловали прямо на площади в Каире недавно?

— Это страшно, но это совершили египетские граждане.

— Да, но вы же их по плечу хлопаете, они у вас друзья. Почему же вы не заняли жесткую позицию? Где ваша правда?

— В отношении чего? Жесткую позицию в отношении чего мы не заняли, в отношении Мубарака?

— В отношении убийц и насильников. Вы боитесь, потому что вы видите там свои интересы. И вам надо устанавливать отношения с теми, кто сегодня в Египте и в других странах арабских после революции придет к власти. И глубоко наплевать на то, что там изнасиловали вашу коллегу — гражданку Соединенных Штатов Америки. Вот ваша демократия и правда… А если бы это случилось в Беларуси, вы бы уже нас размазали по всей планете. Может быть, и войска бы ввели, или крылатые ракеты сюда послали для того, чтобы демократию какую-то навязать. Вот, Элизабет, американская демократия — двуликая, может, трехликая.

— Будете ли Вы рассматривать возможность помилования, амнистирования, тех людей, которые были арестованы той ночью? Я знаю, что некоторые из них имеют, например, маленьких детей.

— Это мое право.

— Вы используете это право?

— Когда придет время, я вам об этом скажу. Сейчас нет такой необходимости. Сейчас все те, где доказано, что они ломали и били государственное учреждение, их дела находятся в суде. И только суд имеет право рассмотреть эти дела. Так же, как и в США. Представьте, что в США Обама сейчас бы ввязался в судебный процесс. Ему тогда не быть больше президентом на второй срок. А почему Вы меня толкаете к тому, чтобы я ввязывался или вмешивался в дела правосудия?!

— Планируете ли Вы отменить 193-ю статью Уголовного кодекса, которая создает весьма сложные условия для деятельности неправительственных организаций, в частности делает невозможным их деятельность, если они не зарегистрированы?

— А у вас возможна деятельность организаций, которые не зарегистрированы? Или вообще в какой-то стране мира возможна?

— В США общественная организация может зарегистрироваться без проблем. И штрафом не наказывается деятельность такой организации.

— У нас тоже без проблем может зарегистрироваться общественная организация, которая не нарушает законы и Конституцию. Без всяких проблем! И никогда не несет наказаний! А вот если на американские деньги, на деньги американских налогоплательщиков наша «пятая колонна», но никак не оппозиция, будет действовать подобными методами, то их жизнь усложнится.

— Что же в отношении белорусских христианских демократов?

— А белорусские христианские демократы, наверное, в Беларуси никогда не зарегистрируются после устроенных ими погромов 19 декабря. Это не христианские демократы — это бандиты под вывеской христианских демократов. Кстати, у нас 6 оппозиционных партий зарегистрированных на 10 миллионов человек.

— У Вас такой сильный контроль, у Вас столько сосредоточено власти, почему Вы, в конце концов, не можете их зарегистрировать, не можете разрешить им зарегистрироваться?

— У нас гораздо менее сильный контроль, нежели в Соединенных Штатах Америки. На порядок ниже контроль. Это первое.

Второе. Пусть соблюдают законы при регистрации. И любая партия, любая организация будет зарегистрирована, как 2,5 тысячи общественных организаций, которые у нас сегодня действуют.

— Что касается посольства США, то Вы выгнали посла США из Беларуси…

— Но вы выгнали нашего посла из Америки, ну и что?

— Вы нашего выгнали первым.

— А зачем нам посол, который организовывает акции «пятой колонны»? Элизабет, предназначение посла — улучшать отношения между государствами, а не нагнетать обстановку!

— Вы действительно думаете, что посол США организовывал это?

— Элизабет, я не думаю, я знаю! Я президент страны и я знаю это! И потом, кто вам мешает присылать своего посла в Беларусь? И вообще, зачем в Беларуси американский посол, если вы не хотите сотрудничать с нашей страной? Чем он будет здесь заниматься? Деньги привозить «пятой колонне»? Нам это не надо.

Если вы хотите с нами сотрудничать, как демократическая Америка, как империя мировая, давайте садиться за стол и будем сотрудничать. И тогда вопросов о послах и каких-то организациях, о которых Вы говорите, даже о людях, существовать не будет таких вопросов.

— Каким образом происходит, что люди, находящиеся в тюрьме, бывшие президентские кандидаты, не имеют доступа к адвокатам? Почему Вы не можете отдать приказ, чтобы доступ адвокатов к этим людям был разрешен?

— Вы знаете, у нас не надо на это отдавать приказы. Всё, что Вы говорите, это — абсолютная ложь! Адвокат на то и адвокат, чтобы встречаться со своим подзащитным.

— Но, по крайней мере, в газетах говорится о том, что Вы лишаете…

— Зачем Вы мне говорите о газетах? Вот ваша газета «Вашингтон пост», я Вам сейчас найду и покажу, что вы написали. Это такая гнусная ложь, что даже меня, человека видавшего виды, она возмущает. Поэтому не надо ссылаться на газеты и говорить о каких-то фактах, которых вообще в природе нет. Вот читайте, что написал «Вашингтон пост». Это дикость! И это — редакционная статья.

— Что здесь неправильно?

— Всё неправильно.

— Как Вы знаете, что это ложь?

— Откуда я знаю, что это ложь? Ну, потому что я читаю, и сопоставляю с теми фактами, которые у нас были. И я был свидетелем, в режиме онлайн видел, что происходило у Дома правительства. Как Вы знаете, там установлены везде видеокамеры, изображение выведено на мониторы. И я видел всë, что там происходило. Так же, как видят, что происходит в Белом доме. И потом, наш не очень дружественный канал «Евроньюс» эти картинки показал.

— Мне показалось, что Вы контролируете все телевизионные станции.

— Вы знаете, мне некогда было бы тогда заниматься своим делом, если бы я все эти станции контролировал. А вы не контролируете в Америке всë и вся? Вы, по-моему, в Америке сегодня даже передвижение крыс контролируете. И я вас за это не упрекаю. Не упрекаю, знаете почему? Потому что вы хотите обезопасить свой народ. И вы правильно это делаете.

— Мы не делаем, мы так не делаем.

— Зачем вы на базе Гуантанамо без суда и следствия держите тысячи заключенных? Отпустите их!

— Это не то же самое. Это те люди, которые пытались взорвать Всемирный торговый центр.

— А вы откуда знаете, что они пытались взорвать? Это только суд должен сказать. Это недемократично.

— Потому что я в Нью-Йорке живу.

— Вот вам написали в газетах, вы прочитали и в это верите. Но в демократическом государстве это может сделать только суд, такое заключение. И даже не журналист, даже такого высокого уровня, как Вы. Какая же это демократия? Вы обещали закрыть эту базу, как анахронизм прошлого. Почему не закрыли?

— Вы действительно думаете, что нам следует закрыть ее?

— Немедленно надо закрыть! Потому что это, как Вы сказали в мой адрес, плохой сигнал международному сообществу.

— Многие люди согласились бы с Вами.

— Видите, сколько я Вам фактов назвал недемократичности вашего режима. Шутка.

— Если бы Вы приехали в Америку, Вы были бы шокированы — даже в нашей газете, которая нам принадлежит, мы не контролируем содержание того, что наши репортеры пишут, в нашей же газете.

— Здравствуйте, приехали… Вы это делаете другими методами. И всë у вас контролируется. Чего же вы затеяли возню с этим Викиликсом, с этим (как его?) Асанжем? Вы же демократы. Зачем вы хотите посадить человека за решетку? Он опубликовал факты, то, что ему стало известным. Что он, неправду написал? Где неправда? Правда. Вам это не нравится. Вы начали кампанию травли этого человека, чтобы экстрадировать в США и, как я читал в ваших газетах, приговорить его к смертной казни.

— Это не мы, это правительство США делает.

— Ну, вот, видите. А Вы меня упрекаете. Так Вы разберитесь со своим правительством, а потом со мной.

— Что Вы думаете о Тунисе и Египте?

— Это вам еще аукнется. И очень сильно. Это образец беспринципности и двуликости политики Соединенных Штатов Америки. Лучше там не будет.

— А каким образом это аукнется нам?

— Поживем — увидим. Вы скоро это увидите. Но вы это знаете уже сегодня не хуже меня. То, что радикализируется вся арабская дуга (а сегодня эти уже демонстрации перекинулись аж до Индии), так американцам мало не покажется. А вы еще хотите и в центре Европы переворот устроить — в Беларуси. Думаю, с нами лучше сотрудничать, чем нас переворачивать.

— Как Ваши отношения с Россией? По-прежнему ли Вы зависите от России, особенно в ситуации, когда имеются сложности с Европейским союзом и США? Я знаю, что раньше Россия поставляла в Беларусь именно газ, и вы имели возможность перепродавать его. В этой ситуации, когда они не дают вам возможности продать, как ситуация выглядит? Как выглядит в целом экономическая ситуация?

— Элизабет, если я за время своего президентства, как Вы сказали, перепродал хотя бы одну тысячу кубометров российского газа, то я — не президент. Опять Вы не те газеты читаете…

— А какая ситуация, как Вы видите экономическую ситуацию?

— За первые месяцы этого года — прирост.

— Я слышала, что у Вас был большой дефицит текущего баланса.

— Был и дефицит текущего баланса. Это вопрос динамичный. Когда-то дефицит, когда-то плюс…  Не знаю, что бы делала Америка, если бы она не имела возможности печатать доллары. Вы еще в большей долговой яме, чем мы. Да, есть недостатки определенные. Но есть и хорошие тенденции — за первые месяцы этого года прирост ВВП составил 7%. Такой рост имеет только Китай. Да, у нас действительно есть перекосы с экспортом, импортом, потому что, как Вы видите, нефть подорожала в два раза, а мы ее всю завозим из-за пределов. Как и природный газ.

— Импортируете вы эту продукцию из России?

— Ну да. И это наша беда историческая, что мы зависимы по сырью, прежде всего, почти на 100 процентов, по углеводородам, от России.

— Вы в основном ваши товары, которые производите в Беларуси, экспортируете в Россию?

— Нет. 47% — в Россию, а остальное — в Евросоюз и другие государства. Раньше было, что 85% мы экспортировали в Россию.

— В ситуации, когда имеются проблемы в отношениях с Европейским союзом и Соединенными Штатами, какой Ваш план дальнейших действий? Существует ли какой-то третий путь развития, скажем углубленное сотрудничество с Ираном, Венесуэлой, Китаем? Вы производите впечатление умного человека, и у Вас должен быть какой-то вариант дальнейшего развития событий.

— Мы пытаемся работать по всему миру, мы стучимся во все двери, но входим в ту дверь, которую нам открывают. Мы очень хотели бы, допустим, сотрудничать с Соединенными Штатами Америки. Если бы наш товарооборот был 5-10 миллиардов долларов, это было бы очень хорошо для нашей экономики.

— Есть условия, вы их знаете. Условия — это демократия, свобода прессы и свободное создание профессиональных союзов. Вы знаете условия. Условия не поменялись. Госпожа Клинтон сказала об этом в декабре. Отношения не менялись со стороны Соединенных Штатов к Беларуси. Эти условия не менялись. США заинтересованы сотрудничать с Беларусью, но требуются условия транспарентности, прозрачности.

— Если вы заинтересованы сотрудничать, давайте будем искать пути, а не выдвигайте нам свою интерпретацию демократии и условия этой демократии. Демократия — вещь универсальная. Как власть народа — мы понимаем. А то, что вы навешали на демократию свое понимание, и с этим трафаретом лезете в каждый дом — это не красит американцев. Притом у вас одна демократия для России и для Беларуси, у вас другая демократия для Европейского союза, третья демократия для Китая, четвертая — для Ирана, Венесуэлы. И пятая демократия, как оказалось сегодня, для Израиля, и шестая — для арабской дуги. Вот ваша демократия.

Но это к слову. Я не стремлюсь так уж сильно в вашу американскую дверь. Нам не так много надо.

— Но это неверно.

— Может, и неверно. Но мы же в демократическом обществе живем — каждый имеет право иметь свою точку зрения. Если я не прав, то вы пытайтесь меня разубедить (так, как это делаю я), а не бряцайте оружием и санкциями. Но я не об этом. Когда мы постучались в дверь Венесуэлы — Венесуэла нам эту дверь открыла. Нам открыл дверь Китай, предоставив нам 15-миллиардный кредит для развития экономики. Индия нам открыла дверь, все восточные, африканские, латиноамериканские страны, Бразилия, Россия и так далее. С вашей точки зрения — это всë неправильные страны. Только Америка правильная. Ну что ж, мы, обеспечивая благополучие своего народа, будем сотрудничать пока с этими «неправильными» странами.

— ОБСЕ заявила о том, что были допущены серьезные нарушения в ходе президентских выборов, в частности было заявлено о том, что были ограничены возможности наблюдателей, что недостаточное представительство в избирательных комиссиях имела оппозиция. Планируете ли Вы устранить эти недостатки в будущем? Не считаете ли Вы, что были допущены ошибки в ходе этих выборов? Вы имели такое большое преимущество по итогам подсчета голосов, не кажется ли Вам, что Вы можете позволить себе изменить избирательное законодательство? Или я в этом плане неправа?

— Я-то могу всë позволить себе, но позволит ли это народ? Я же не для себя должен делать это законодательство. И это законодательство ничуть не хуже, чем в России, Казахстане, Азербайджане, с которыми вы очень хорошо сотрудничаете. Заставьте их изменить законодательство.

Что касается подсчета и голосования. Вы знаете, дай Бог, чтобы в Америке были такие условия. У нас по почте никто не голосует, а приходит лично на участок и голосует. А у вас можно и по почте. А наблюдателей вы вообще на участки не пускаете. А если пустите, то они могут только постоять в пороге и быстренько убраться оттуда. И мы вас в этом не упрекаем. Если вам так удобнее, пожалуйста, живите. И мы не кричим гвалтом о том, что это нам не нравится. А вы вместо того, чтобы заниматься своими проблемами — где-то дверь в мире скрипнула не так, вы начинаете поднимать шум. Зачем?

— Что вы думаете о президенте Обаме? Какое Ваше мнение о нем, как о президенте?

— Хорошее мнение. Но вы ему не даете работать.

— Кто значит «вы»?

— Оппозиция, наверное.

— Вы имеете в виду республиканцев?

— И не только республиканцев. Я имею в виду бизнесменов, определенную часть силовых структур. Не думаю, что Обама хотел бы повторить участь Кеннеди.

— Вы сказали, что Обаме не дают возможности работать. И в то же время Вы не хотели бы, чтобы он повторил участь Кеннеди. Почему Вы так сказали?

— Потому что, если Обама будет реализовывать свой курс, правильный, кстати, курс, о котором он заявил, и будет действовать очень радикально, в интересах большинства населения, это может не понравиться другим радикальным группам, которые, Вы это не можете оспорить и исключить, они могут повторить подобный сценарий. У вас же это было, и не один раз в отношении политиков.

— Что касается премьер-министра Путина. Как Вы с ним общаетесь, как Вы с ним взаимодействуете? У Вас хорошие отношения? Кажется ли Вам, что Путин вновь станет президентом России?

— Во-первых, президентом России станет тот, кого изберет российский народ. Это, во-первых. Во-вторых, о наших отношениях. Мы с Путиным в очень хороших отношениях. Мы больше десяти лет работаем вместе. И советую Вам не демонизировать Путина. Хочу Вам сказать, что Путин не нравится американцам, политикам в Соединенных Штатах Америки, потому что это такой жесткий человек, человек со стрежнем внутренним, который без колебаний в любой ситуации будет защищать интересы России. Наверное, это Америке не нравится. Поэтому вы начинаете так потихоньку на него накатывать.

— Мне показалось, что в прошлом году наоборот пытались «перезагрузить» отношения.

— Вы пытались и всегда пытаетесь отношения «перезагрузить» в свою пользу. С Россией подобным языком, и с Путиным в частности, разговаривать я Вам не советую.

— Я цитирую просто вице-президента. Это то, что он говорил, а не я, правительство США.

— Это они говорили. А вы слушайте, что говорит Путин. Это человек очень обязательный. И если он пообещает, он сделает. Поэтому вы пытайтесь с ним договориться. Пытайтесь, если хотите, у него выбить это обещание. Если он скажет «да, я это сделаю», он обязательно сделает, в отличие от Америки или Европы.

— Вы думаете, что он вновь станет президентом?

— Если он этого захочет, вполне возможно, потому что он в России сегодня один из ведущих политиков. А по рейтингам он всех опережает. Поэтому, вполне возможно, если он этого захочет.

— Все говорят о том, будет ли он выставлять свою кандидатуру вновь на выборах?

— Если он захочет выставить, он выставит ее. Я думаю, они договорятся.

— Вы были когда-нибудь в Соединенных Штатах?

— Конечно. Много раз был, наверное, раз пять. В основном на международных конференциях. А однажды я прилетел в вашу страну и побывал в разных точках с востока на запад. А потом вы решили, что это вредно для США, и закрыли мне въезд в Соединенные Штаты Америки. Но я — не враг США. И к Аль-Каиде не принадлежу. Что это за демократия такая, что вы выстраиваете железные занавесы?!

— Вы, господин президент, очень жесткий человек, но Вы — очень умный человек, Вы понимаете, чего хотят Соединенные Штаты.

— Элизабет, я знаю, что хотят от нас Соединенные Штаты Америки. Но я хотел бы, чтобы Соединенные Штаты Америки и Вы знали, что мы хотим от Соединенных Штатов Америки.

— Я опять же читаю газеты. Но я думаю, что Вы согласитесь со мной, господин президент. И я говорю с людьми в Соединенных Штатах. И мне кажется, что в 2008 году, это говорят в Соединенных Штатах, Вы открыли страну, немного приоткрыли страну. Неужели это не так?

— Слушайте, неужели Вас кто-то задержал на границе, когда Вы к нам ехали, и мешал Вам въехать сюда?

— Люди, которые меня встретили, очень хорошо со мной поступили.

— Мы всех так встречаем, Элизабет. У нас абсолютно открытая страна. Мы не можем ее закрыть, потому что мы — не Америка. Мы — страна с открытой экономикой. И если мы для экономики, для людей закроемся, то точно так и нам закроют.

— Вы видите хорошее будущее, яркое будущее для вашей страны?

— Да. Ибо я не был бы президентом. Зачем нужен стране и народу президент, который в своем воображении рисует будущее своей страны и народа черными красками?!

— Но когда Вы увидели смену режимов в Египте и Тунисе, не показалось ли Вам что это что-то такое, что могло бы произойти в Беларуси?

— Вы знаете, мне это, во-первых, не показалось. Во-вторых, я бы не хотел, чтобы это произошло не только в Беларуси, но и даже в Америке. А в Америке для этого причин больше, чем в Беларуси — хотя бы 50 миллионов людей, не имеющих медицинской страховки. Это очень много.

— Вы подумали, что это не могло бы произойти здесь? Или Вы не подумали, что это не могло бы произойти со мной?

— С Вами?

— В отношении Вас.

— А почему в отношении меня, а не в отношении Вас или Обамы?

— Потому что мы проводим выборы, потому что люди голосуют. Мы можем менять политические фигуры. Например, прошлой осенью состоялись выборы в конгресс, и состав конгресса поменялся. В США люди могут менять правительство.

— Вы знаете, Хосни Мубарак тоже проводил выборы. Это, во-первых. А, во-вторых, когда мы дорастем до вашей демократии (может, у нас будет абсолютно американская демократия и политическое устройство), может, и у нас так будет.

— А почему Вы не можете достаточно вырасти сейчас?

— Политические фигуры менять, Элизабет, это не значит менять политическое устройство страны и курс вашей страны. Вот декорации у вас меняются, а курс остается прежним — диктаторским. И что тут лучше — трудно сказать: или менять фигуры политические, или все-таки менять политический курс на международной арене. Думаю, второе важнее. И вам надо этим заниматься. И вам придется этим заниматься.

— Не хотели бы Вы вернуться к ситуации соблюдения прав, соблюдения законодательства? Не хотели бы Вы вернуться в 2008 год? Не задумываетесь ли Вы об этом, чтобы соблюдать верховенство закона, чтобы существовала прозрачность? Вы же знаете, что Соединенные Штаты не изменят свои условия. Поэтому, может быть, стоит вернуться для того, чтобы возобновить отношения?

— Элизабет, я только что сказал, что я задним ходом не хожу. И я не собираюсь ни в какие годы возвращаться. Ни с американцами, ни с европейцами я не собираюсь играть в какие-либо политические игры. Потому что ваши политики оказались слишком непорядочными. Всë, что они обещали, — они обманули нас! Если вы хотите с нами сотрудничать на нормальных принципах — мы готовы сотрудничать. Не хотите — обойдемся без вас.

— Вы приняли решение, когда следующие выборы состоятся?

— Следующие выборы у нас парламентские. По-моему, в 2012 году. Президентские — через пять лет. Приезжайте на выборы. Считайте, что я Вас пригласил без всяких виз, и не ставлю перед Вами никаких условий. Не отгораживаюсь от американских журналистов, как это Вы сделали, запретив въезд нашим журналистам в Америку. Зачем вы запретили въезд нашим журналистам в Америку? За то, что они имеют свою точку зрения?

— Я не знала, не думала об этом.

— Вот видите…  А вы нас упрекаете в недемократичности. Зачем вы моим сыновьям запретили въезд в Америку? Они — не бандиты, к Аль-Каиде не принадлежат.

— Потому что санкции существуют.

— Ну а зачем вы моих детей наказали? Ну, меня накажите, а причем здесь дети? Зачем вы десяткам невинным, непричастным ни к выборам, ни к 19 декабря, невинным людям закрыли въезд? Зачем?

— Я не знаю…

— Не знаете… А у нас есть такие вопросы к правительству Америки. И еще много-много вопросов.

И второе — почему вы нарушили наши договоренности 1994 года, когда мы без всяких условий передали ядерное оружие тому, кому вы хотели?! Вы обещали, что вы никогда не примените к нам экономические санкции. Почему вы их применяете? Кто вам будет после этого верить? Ваш президент подписал это с оглашение. Почему вы применяете к нам экономические санкции?

— Я не знаю, но мне кажется, что есть очень легкий выход из этой ситуации, это такой простой выход.

— Очень простой — выполняйте то, что обещали. Для начала.

— Почему бы вашему правительству и представителям правительства США не собраться вместе и не обсудить эти вопросы, и не освободить людей, которые сейчас находятся в заключении, после чего были бы сняты санкции и была бы транспарентность, и соблюдались бы свободы средств массовой информации, и вы бы сближались друг с другом?

— Вот прекрасная идея. Так и передайте через «Вашингтон пост» свою точку зрения, что «двум правительствам, — как Вы сказали, я Вас цитирую, — надо сесть за стол и договориться», а не выстраивать железные занавесы.

— Никто не будет прислушиваться к моим идеям. Но что важно, это то, собираетесь ли Вы сделать какие-то шаги? И тогда мы со своей стороны…

— Мы сделали массу шагов нам навстречу — начиная от ядерного оружия. И есть некоторые шаги, которые я просто публично не называю. Вы нас обманули! Поэтому мы вам не верим.

— Ну, вы сделали какие-то шаги в 2008 году, а затем вы повернули всë вспять. Вы разрешили кандидатам участвовать в выборах. И не все были рады тому, что эти шаги были сделаны. Вы разрешили им проводить собрания. По крайней мере, в некоторой степени.

— Не «в некоторой степени», а порой в нарушение законов. Они делали всë, что хотели.

— То, что нам известно, то, что мы видели в публикациях, это то, что президент разрешил кандидатам участвовать в выборах и представить свои кандидатуры.

— Я был таким же кандидатом, как они. И разрешает или запрещает по закону — Центральная избирательная комиссия. И все, кто хотел участвовать в президентских выборах — участвовали.

— Что сказала госпожа Клинтон, когда она встречалась в декабре с министром иностранных дел Беларуси? Она сказала, что в Беларусь должна прийти демократия, что Беларусь должна быть открыта, что должны пройти выборы. Если Вы победили Ваших соперников на выборах — это одно. Но если Вы арестовываете лиц, которые являются кандидатами в президенты…

— Мы арестовываем лиц, которые нарушили закон и которые начали громить Дом правительства. Это недопустимо ни в Америке, ни в Беларуси.

— Вы арестовали 40 человек. И они всë еще арестованы? И они всë еще ждут, когда им предъявят обвинение.

— Да, а в Гуантанамо ждут сотни людей.

— Люди в Гуантанамо не являются руководителями демократической или республиканской партий.

— И у нас 40 человек не являются руководителями. У вас что, для демократической партии свой закон, для республиканцев — свой, а для других людей — третий закон?! У вас один закон для всех!

— Да, у нас есть третий закон для террористов, которые взрывают крупные здания. Это не одно и то же.

— Элизабет, а у нас одни закон к погромщикам зданий и к тем, кто взрывает. У нас все отвечают по одному закону! Я не хочу, чтобы в Беларуси со временем взорвали какое-нибудь здание, как у вас взорвали торговый центр в Нью-Йорке. А всё начинается с этих погромов.

— Это были представители Саудовской Аравии, которые приехали…

— У нас были, в том числе, и представители из соседних государств. И деньги, на которые содержалась «пятая колонна» в нашей стране — американские, западные.

— Вы имеете в виду Польшу?

— Польша и Германия…  Всё, что было сделано, эти замыслы, деньги и прочее — это там всё создавалось, там, за пределами. А потом нам везли эту демократию. Но и Америка далеко не стояла от Польши и Германии. И деньги вы давали им.

— Я понимаю. Я все-таки всë еще думаю, что Вам следует освободить этих людей. Вам не кажется так?

— Приезжайте на суд, будете в качестве адвоката.

— Вам не жалко этих людей?

— Жалко. Это бедные люди, которые поддались вашей пропаганде, которые взяли у вас деньги, и им надо отрабатывать теперь эти деньги. Поэтому мне их жалко.

— Господин президент, есть ли что-то то, что Вы хотели бы еще сказать? Если нет, то я хотела бы Вас очень поблагодарить. Может быть, есть то, что я должна была спросить у Вас, но не спросила? Что бы Вы хотели, может быть, сказать по своей инициативе?

— Вы знаете, Элизабет, Вы уже и так у меня очень много спросили, и, может быть, я не очень объемно ответил, но, я думаю, то, что я сказал, дает Вам основание составить впечатление по тем или иным направлениям о политике нашей страны.

Единственная моя просьба — не демонизируйте ни меня, ни Беларусь. Мы вполне нормальные люди. Нисколько не хуже, чем американцы. И ситуация в нашей стране, и жизнь в нашей стране абсолютно спокойные, где может каждый человек молиться своему Богу, реализовывать свои национальные и политические интересы, свободно строить свою жизнь. Мы стабильная и спокойная страна. И это люди ценят. И мы хотели бы иметь добрые отношения с Соединенными Штатами Америки, если этого хотите вы. Но мы никому не позволим ставить перед нами какие-то нереальные задачи и условия, в том числе и американцам.

— Спасибо больше за то, что Вы столько много времени мне уделили.

— Но Вы захотели искренности и открытости. Вот я искренне и открыто отвечал на Ваши вопросы.

По материалам интервью.

GAME

HOME

Лукашенко грозит превратить Беларусь в Чечню и Косово

Лукашенко грозит превратить Беларусь  в Чечню и Косово

Президент Беларуси  Александр Лукашенко заявил, что введение экономических санкций против официального Минска «дорого обойдётся» их инициаторам. Лукашенко сделал соответствующее заявление 21 февраля в Минске, выступая перед белорусскими военачальниками.

«Если кто-то хочет попробовать экономическую войну с Беларусью, то это дорого им обойдется», — сказал Лукашенко, — «Я не бряцаю оружием, но и этого добра у нас хватает».

«Сейчас нас пугают экономическими санкциями. Если кто-то из нашего окружения хочет иметь в Беларуси  Чечню на Западе, то это не проблема. Это будет посложнее, чем Чечня. Думаю, это никому не надо. Если кто-то хочет иметь здесь похлеще, чем Косово, я думаю, это тоже не проблема. Мы свою землю, территорию будем защищать всеми имеющимися средствами и ресурсами», — подчеркнул президент Беларуси.

Президент Лукашенко и ранее неоднократно заявлял, что в случае, если Россия решит присоединить Беларусь, она превратится во «вторую Чечню».

Как сообщает  ИА REGNUM, после своего возвращения из отпуска в Сочи 19 февраля президент Беларуси обрушился с резкими критическими высказываниями на руководство РФ и стран Запада. В частности, он заявил, что не намерен освобождать арестованных граждан России, и что «кое-кто» пытается его «наклонить». Он напомнил о расстреле парламента России в октябре 1993 года и пригрозил «уйти в землянки», если на него будет продолжаться внешнеполитическое давление.

Отвечая на вопросы журналистов об отношении к критике в свой адрес со стороны ряда политиков ЕС и США, руководитель Беларуси отметил: «Плевать я хотел на все их комментарии. Это злые и непорядочные люди. С ними нельзя ни разговаривать, ни выстраивать какие-либо отношения», — сообщает ИА Регнум.

GAME

HOME

Лукашенко: Плевать я хотел на все их комментарии. Это – злые, непорядочные люди

Лукашенко: Плевать я хотел на все их комментарии. Это – злые, непорядочные люди

Белорусский президент  заявил, что его не волнует мнение Запада и России по поводу проходящих в стране судов над политзаключенными.

«Плевать я хотел на все их комментарии. Это – злые, непорядочные люди. С ними нельзя ни разговаривать, ни выстраивать отношения», — заявил Александр Лукашенко журналистам в субботу в Раубичах, сообщает «Интерфакс-Запад».

Лукашенко  отметил, что ему известно о том, «чего они хотели в Беларуси». «Они провалились здесь, они затратили здесь сотни миллионов долларов. Провалив, они сегодня начинают, чтобы оправдаться, вопить на весь мир, что здесь политические узники», — пояснил президент. «Никаких здесь узников нет, это обычные бандиты, бывшие заключенные, и не по одному разу», — сказал правитель.

Говоря о Западе, он заявил, что «это – жулики, которые поделили деньги вместе с нашими, и эти деньги пошли прахом».

Поэтому Лукашенко призвал «успокоиться и меньше обращать внимание на то, что кто-то где-то вякнет». «Мы не позволим никому сломать ситуацию, сделать страну нищей. Мы знаем, чего хотим, мы должны строить свою страну», — заявил Лукашенко и сказал, что «время все вылечит, время – главный судья, время все рассудит».

Президент также считает безосновательными упреки в адрес белорусской стороны по поводу арестованных в Минске россиян за участие в массовых беспорядках.

«Если кто-то наверху пытается использовать ситуацию и нас наклонить — ничего не получится», — заявил Лукашенко. «Вас сюда никто не звал громить Дом правительства», — отметил он.

«Мы же Россию не упрекаем, когда расстреляли Дом правительства (Белый дом), мы же не вмешивались в их дела».

Кроме того, по его словам, «на Манежной площади случилось – мы сочувствовали людям». «Чего же вы в угоду Западу или внутренним силам начинаете подыгрывать и нам проблемы создавать?», — заметил он.

«Не надо, занимайтесь своими проблемами. Точно так же в Америке и на Западе», — заявил Лукашенко. При этом он подчеркнул: «Мы ни под кого не прогнемся, даже если нам придется пойти в землянки».

Кроме того, Лукашенко считает необходимым вынести уроки из произошедших событий в Тунисе и Египте. «Это урок для нас. Никому нельзя верить, ни на кого нельзя полагаться», — заявил белорусский лидер.

По его словам, «никому не нужна сильная страна, сильных бояться, но их сильно и не любят, сильные никому не нужны». «Поэтому нас долбают и будут долбать. И это (события в Египте и Тунисе) – для нас урок», — отметил президент.

«Мы еще будем созерцать от этой «тунисизации», «каиризации», «ливизации» — мир вздрогнет еще не один раз», — сказал Лукашенко.

«Вы четко видите, кто там приходит к власти в этих странах», — сказал Лукашенко. По его словам, «вот их (Запада) честность и порядочность». «Хосни Мубарак был ближайшим другом американцев. Его критиковал весь арабский мир, что он ложится под Запад», — отметил диктатор. Кроме того, по его словам, «Тунис – вообще был образец, их создавал и поддерживал Евросоюз. Но когда там начались волнения, они (Запад ) кинули там своих визави, кинули этих президентов и стали требовать демократии», — сказал белорусский президент.

Он также отметил, что если бы Запад захотел, то «они могли бы погасить этот пожар, но они переиграли сами себя». «То, что вспыхнул весь арабский Восток, миру, особенно Европе и Америке, жарко будет от этого», — заявил он.

Также Александр Лукашенко удивлен появившимися сообщениями о якобы полученной во время отдыха в Сочи травме, назвав это все «настоящей «уткой» и чушью».

«Со здоровьем у меня все нормально. Это самая настоящая «утка», «чушь». Видимо, кто-то (автор сообщений ) хотел, чтобы на него обратили внимание. Видимо, все идет отсюда, из Беларуси, может быть – из России», — заявил Лукашенко.

«Можете не переживать – я себя отлично чувствую», — сказал Лукашенко. По его словам, «ничего подобного (травмы) не было, я каждый день в Сочи на Красной поляне тренировался». «Если кто-то из россиян хотел со мной прокатиться по склону в любом месте, кто-то хотел по биатлону потренироваться, на лыжах пробежать, то — пожалуйста», — отметил он. «Я и сегодня могу пробежаться», — добавил Лукашенко.

Кроме того, Лукашенко считает возможным появление в стране конструктивной оппозиции, но не в сегодняшнем ее виде.

«Оппозиция должна быть, но я сам себе оппозицию создавать не буду. Но и препятствовать не буду объединению людей с альтернативной точкой зрения», — отметил Лукашенко журналистам.

«Хочет оппозиция появиться – пусть появляется», — сказал он. Между тем он подчеркнул: «Такая оппозиция, как сейчас, будет получать по башке на всю катушку, если будет дестабилизировать обстановку в стране».

Как отметил президент, «оппозиции сложно в Беларуси появиться не потому, что ее здесь задавили». «Просто наша так называемая оппозиция – это не оппозиция, она очень далека от народа и его проблем», — сказал он.

По его словам, сегодняшняя белорусская оппозиция «взяла путь на революционные перевороты, и этим самым они здорово себя опустили». «У людей в памяти четко забито: раз это оппозиция – значит, это – война», — заявил Лукашенко.

Лукашенко также назвал вымыслом и ложью сообщения о том, что якобы белорусские чиновники поддерживают связи с российским предпринимателем Борисом Березовским.

«Тот Березовский в России не живет, насколько я знаю. Как мог некий секретный блокнот человека, который уже 7-8 лет назад бежал из России и живет в Великобритании, оказаться в Москве?», — заявил Лукашенко. Так белорусский президент  прокомментировал сообщения ряда СМИ о том, что в одном из подпольных казино в Подмосковье был найден блокнот с записями Березовского, в котором есть некие пометки о его связях с белорусскими чиновниками.

«По-моему, это очередная «утка», кому-то нужно в России, чтобы сказать, что «батька» не тем занимается». «Видимо, таким образом пытаются понизить градус Лукашенко в России. По-моему, это абсолютная ложь», — заявил диктатор, — передает агентство «Интерфакс».

GAME

HOME

Лукашенко потребовал от Мясниковича перестроить структуру экономики

Лукашенко потребовал от Мясниковича перестроить структуру экономики

Президент Беларуси Александр Лукашенко  лично представил премьер-министра страны Мясниковича депутатам парламента 27 января. Во время своего выступления белорусский президент призвал Мясниковича перестроить экономику и «жить по средствам».

Необходимо проведение структурной перестройки экономики — она должна быть направлена как на коренную модернизацию действующих предприятий с целью повышения их конкурентоспособности, так и на создание принципиально новых производств и секторов экономики, выпускающих экспортоориентированную, высокотехнологичную, инновационную продукцию», — заявил Александр Лукашенко в своем выступлении.

Также глава государства призвал не брать «лишних» займов. «Хочу предупредить, что использование привлеченных средств должно быть рачительным и предельно эффективным. В этой связи требую от Совета министров положить конец наращиванию дополнительных долговых обязательств государства»,  — считает президент Беларуси.

Производство валового внутреннего продукта на душу населения и уровень жизни белорусского народа к 2016 году должны приблизиться к среднеевропейским. По мнению Александра Лукашенко, это позволит поднять уровень жизни белорусов до того же среднеевропейского уровня, — пишет mail.ru.

GAME

HOME

Ситуация в Минске накануне выборов

Ситуация в Минске накануне выборов

В четверг ряд информагентств сообщили, что в преддверии выборов к Минску подтягиваются войска. Очевидцы сообщали, как в направлении белорусской столицы двигались БТР, спецтехника и грузовики с солдатами. Говорилось также, что в Минск переброшены 15 водометов. Президент Лукашенко грозно предупредил оппозицию, что не допустит беспорядков после подсчета голосов.

Так, как сейчас, Батька еще не нервничал никогда. В 2006 году он, конечно, тоже регулярно осыпал оскорблениями оппозицию, но теперь ситуация вышла из-под его эмоционального контроля. Эксперты говорят, что это может серьезно навредить действующему президенту Беларуси.

«Естественно, они все время кричат: «Плошча, плошча, плошча!». Еще раз хочу сказать: мы предупредили родителей, мы предупредили преподавателей вузов, техникумов, колледжей, лицеев, школ. Мы предупредили о возможных провокациях, которые могут быть в этот день, в том числе в местах массового скопления людей. Мы всех предупредили.

Есть закон. Нельзя ни в коем случае поддаваться на провокации, потому что им нужна картинка, хотя бы картинка сейчас, что вот, мол, такие «недемократичные» власти, что Лукашенко там «на костях опять прыйшоу да ўлады», — заявил президент в Минске на совещании с силовыми структурами по вопросам президентской кампании.

Дальше он продолжал уже более спокойно: «Мы четко отдаем себе в этом отчет. Ни в коем случае нельзя подставиться. Действовать надо в соответствии с обстановкой». И даже к оппозиции обратился: «Идете с миром туда, куда можно идти, где определено место. Идите, пожалуйста, разговаривайте, митингуйте».

Ситуация за пару дней до выборов в Беларусии накалена до предела. К «майдану» призывают белорусов и некоторые активные украинцы. Точнее, украинки. «Накануне президентских выборов в Белоруссии мы хотим поддержать братский народ, измученный тоталитарным режимом правления Лукашенко. Эй, белорусы, пользуйтесь своим шансом! Свергните Лукашенко с насиженного трона. Приватизация власти – понятие, недопустимое по современным меркам. Культ личности – пережиток давно почившего Советского Союза, и прекратить его – святой долг любого белоруса, — говорится в обращении украинского движения FEMEN, прославившегося своими «полуголыми» акциями протеста, — сообщает svpressa.ru.

GAME

HOME

Лукашенко: Некляев и Санников финансируются Россией

Лукашенко: Некляев и Санников финансируются Россией

Президент Беларуси Александр Лукашенко располагает фактами финансирования Россией оппозиционных кандидатов на должность главы белорусского государства Владимира Некляева и Андрея Санникова. Об этом он рассказал в интервью французской газете «Фигаро».

На вопрос журналиста, помогает ли Россия белорусской оппозиции, Александр Лукашенко сказал: «Это так, и мы это знаем. У нас есть факты. Владимир Некляев, Андрей Санников — это люди, которые сегодня финансируются Россией».

По мнению главы белорусского государства, нынешние оппозиционные кандидаты не готовы вести предвыборную кампанию. «Если президентская кампания для них иллюзия, то, пожалуйста, у них есть право не принимать участие в этой иллюзии. А если они настоящие политики, то надо брать ответственность на себя и бороться за этот пост. Они, по-моему, не готовы вести предвыборную кампанию», — сказал Александр Лукашенко.
Он рассказал, что слышал выступления некоторых кандидатов на высший пост в Беларуси. По  мнению Лукашенко, «на выборы надо идти с добром и народу предлагать добро». «Столько злобы, сколько исходит сегодня от них, приведет только к тому, что они запугают людей и они добьются того, что люди вообще за них голосовать не будут», — сказал Президент. «Поэтому изливать вот эту злобу в народ с экрана — это не белорусский вариант», — добавил глава государства.

Говоря о возможности сотрудничества власти с оппозицией, Александр Лукашенко не исключил такой ситуации. Однако, по его словам, исходить необходимо из позиции улучшения жизни людей. «Я —  Президент страны и представляю сегодня весь народ. Если какому-то гражданину, или группе людей, или какой-то партии удобно и хочется сотрудничать с действующей властью, в том числе с президентом, милости просим. В основе этого должно лежать прежде всего улучшение жизни людей», — сказал он.

«Наша так называемая оппозиция пока действует с позиции «чем хуже — тем лучше»: чем хуже для народа — тем лучше для них. На таких основах я не только с оппозицией, но в том числе и с любыми другими гражданами Беларуси или иностранными государствами сотрудничать не намерен. Моя цель — улучшение жизни людей, а не ухудшение», — подчеркнул Александр Лукашенко.

При этом он также отметил, что если оппозиционеры «хотят и готовы действовать в плане той политики, которая сегодня проводится в Беларуси, и они способны по своим возможностям работать на каком-то посту, милости просим», — сообщает корреспондент БЕЛТА.

GAME

HOME

Президент Литвы Даля Грибаускайте считает победу Лукашенко на выборах выгодной для ЕС

Президент Литвы Даля Грибаускайте считает победу Лукашенко на выборах выгодной для ЕС

Президент Литвы Даля Грибаускайте считает, что победа Александра Лукашенко на предстоящих президентских выборах в Беларуси ограничит влияние России на Минск и позволит сохранить стабильность в соседней с ЕС стране.

Как сообщает Reuters со ссылкой на источники в ЕС, об этом Грибаускайте заявила в ноябре, выступая перед послами стран ЕС в Вильнюсе. «Оппозиция несерьезна и не имеет шансов на любых выборах. Лукашенко мог бы выиграть, набрав 99% голосов, но он победит лишь с 75%, чтобы угодить ЕС», — цитирует один из присутствовавших на встрече дипломатов слова литовского президента.

Даля Грибаускайте также заявила, что Лукашенко является гарантом политической и экономической стабильности Беларуси, а также ее независимости. Она отметила, что победа Лукашенко была бы предпочтительной, несмотря на то, что при нем демократические преобразования и соблюдение прав человека являются, скорее, утопией.

Как известно, парламент Беларуси назначил дату очередных президентских выборов в стране на 19 декабря 2010 года. В гонке будет участвовать и действующий президент Александр Лукашенко, отработавший на президентском посту три срока.

2 ноября министры иностранных дел Германии и Польши прибыли в Минск, чтобы призвать власти Беларуси провести президентские выборы в соответствии с демократическими стандартами. Глава МИД Германии Гидо Вестервелле заявил, что выборы станут тестом Беларуси на демократичность, — пишет  портал tut.by.

GAME

HOME

Президентские выборы состоятся 19 декабря

Президентские выборы состоятся 19 декабря

Президентские выборы в Беларуси назначены на 19 декабря 2010 года. Эта дата была единогласно утверждена парламентом страны 14 сентября. Официальной регистрации кандидатов в президенты еще не было.

Неофициально же о желании побороться с Александром Лукашенко заявили некоторые оппозиционные политики, в частности, представитель Объединенной гражданской партии, экономист Ярослав Романчук, лидер гражданской кампании «Говори правду» Владимир Некляев и лидер кампании «Европейская Беларусь» Андрей Санников.

Лукашенко также ответил и на претензии оппозиции в том, что власти пытаются подкупить избирателей, повышая заработную плату незадолго до президентских выборов. По словам президента Беларуси, за последние пять лет власти обращались к теме повышения зарплаты 18 раз. «Поэтому уймитесь. Мы уже в 19-й раз идем на это», — заявил Лукашенко, уточнив количество раз у премьер-министра Сергея Сидорского.

Высказался президент и про оппозицию. «Никакие они не оппозиционеры. Они — враги народа. Где только можно хуже сделать для государства — они там. Вчера Европа, Америка на нас давила — они там. Сегодня Россия давит — они там», — заявил Лукашенко на встрече с представителями профсоюзов 16 сентября.

«Люди не считают, что их кто-то покупает. Не надо мне президентства, если люди будут думать, что с ними заигрывают», — сообщает «Лента.ру».

GAME

HOME

Деньги для расчета за газ одолжил Ильхам Алиев

Деньги для расчета за газ одолжил Ильхам  Алиев

Стало известно, кто одолжил деньги Беларуси для погашения долга «Газпрому». Необходимую сумму – 200 миллионов долларов — одолжил президент Азербайджана Ильхам Алиев.

Об этом сообщил президент Беларуси Александр Лукашенко в интервью телеканалу «Евроньюс», «Мы просили дать нам отсрочку погасить наш долг — две недели. Но наши союзники, самые близкие нам люди сказали: нет, ни дня ждать не будем. Я обратился к Ильхаму Алиеву, президенту Азербайджана. Он мне в течение суток, даже менее суток, одолжил 200 миллионов долларов. Мы оплатили «Газпрому» 187, сто процентов рассчитались», — сообщил в интервью Лукашенко.

«Пока мы вели с ними переговоры четыре месяца, мы, конечно, хотели, чтобы они оставили нам прошлогоднюю цену, потому что тяжеловато нам из этого кризиса выходить сейчас, хотя оживает экономика. Они нас по голове этими ценами, чтобы мы, наверное, с колен так и не встали. Но мы встанем», — заявил белорусский президент.

По его мнению, российский газ надо продавать в два раза дешевле, учитывая стоимость этого сырья, поставляемого в Европу из других стран. «Тем более, сколько белорусы вложили в эти газо- и нефтепромыслы в свое время. Мы же их там вместе с россиянами, украинцами и другими строили», — отметил Лукашенко.

«Этот спор абсолютно беспочвенный с позиции России. Спор возник тогда, когда «Газпром» должен был нам за транзит 260 миллионов, мы им должны были за период, когда мы вели переговоры (мы по старой цене платили), — 190, даже 187… Надо спросить у «Газпрома», зачем они ограничивали. Видимо, они в очередной раз хотят нас «отстроить», а через нас — Европу. Это у них практика. Может быть, их настораживает падение цен на нефть и этим самым на газ. Такие конфликты всегда для рыночной экономики опасны тем, что они подстегивают цены».

Напомним, что «Газпром» с 21 июня начал ограничивать поставки газа Беларуси из-за долга белорусской стороны. За два дня ограничения были доведены до 60% от плана. «Газпром» заявил, что Минск задолжал около 190 миллионов долларов, поскольку платил за газ цену меньше, чем установлено в контракте.

Беларусь просила дать ей две недели для оплаты долга, но газовый холдинг потребовал немедленных расчетов. В среду, 23 июня, Минск объявил, что перевел «Газпрому» 187 миллионов долларов. По словам Александра Лукашенко, он обратился к друзьям за помощью, и друзья одолжили ему денег.

HOME